— Неужели ты знаешь мою историю? — едко спросила Цири. — Настолько нет личной жизни? Или никто не хочет связываться с бездушным инструментом?
Как ни странно, Карантир разулыбался, глядя на нее. Он был красив, как все эльфы, но в отличие от прочих, улыбка ему шла; когда улыбались Эредин или Авалак’х, они становились похожи на хищных зверей, оставаясь прекрасными лишь в состоянии покоя. Карантир чем-то походил на Кагыра, только на щеках появились ямочки от улыбки, да и волнистые волосы придавали вид более молодой и задорный. Почему-то он напомнил Цири Лютика, хотя более непохожих надо еще поискать.
— Ты ничего не знаешь о нас, — сказал он и бесцеремонно взял один из ее бурдюков. — Потом еще наберешь! — предупредил ее возмущение. — Не собираюсь опять ползти.
Цири пихнула его локтем под руку, чтобы облился; ничем больше она задеть его не могла.
***
— Отвратительно, — заявил Эредин, переступая в темноте с ноги на ногу. В сапоге отчетливо хлюпнуло, и он сел на ступеньку, стянул сапог и вылил воду, и все поняли, что он не о страже у ворот, не о тьме и трупах, а о том, что вымок. — Кто поселил эту дрянь прямо у ворот, еще и стражем назвал?
Гэндальф зажег посох, и озарил светом всю лестницу. Хранители замерли, оглядываясь.
— Еще и идти теперь через шахту, — продолжал ныть Эредин, засовывая ногу в мокрый сапог, в котором по-прежнему хлюпало.
— Это не шахта, — напряженно проговорил Боромир. — Это склеп.
Только сейчас привыкшие к темноте глаза Эредина разглядели, что вся лестница заполнена усохшими трупами, истыканными стрелами. Гимли, видимо, узнал кого-то из мертвых гномов; Леголас вытащил стрелу, присмотрелся.
— Орки! — воскликнул он.
— У них есть стрелы? — спросил Иорвет, подходя и забирая стрелу из пальцев Леголаса. Об орках он слышал в Ривенделле, но мельком, даже не знал, как они выглядят. — Тяжелая, но идеальна, — он прищурился и пошел собирать еще целые стрелы.
— Зачем тебе эта дрянь? — брезгливо спросил Боромир.
— Если тут неубранные тела, значит, кузен Гимли не держит власть в Мории, — отозвался Иорвет, не прекращая своего занятия. — Или у гномов нет традиции похорон и они просто кидают своих мертвых?
— Я сейчас тебе лично покажу гномьи традиции похорон, — подал голос Гимли, бережно укладывая кости на ступеньку.
— О чем я и говорил. Гномов тут нет, по крайней мере, живых. То есть, пойдем мы тайно. Если придется сражаться, делать это придется как можно малозаметнее, и если раскидывать везде свои эльфийские стрелы, проще сразу на стене написать, что здесь был тот, кому быть тут не положено.
— Правильно, — согласился с ним Гэндальф. — Идем тихо и быстро. Путь должен занять четыре дня; постараемся, чтобы никто не узнал о нашем присутствии.
Эредину категорически не нравилось в Мории, хотя поначалу он думал, что путь в тепле и без ветра после Карадраса покажется раем, несмотря на то, что царство гномов мертво, а в темных переходах ходят те, кого Леголас назвал орками. Орки, орки. Все так говорят, как будто знают, о чем речь, а ему даже не показать, что он ничего не понимает, вся легенда пойдет прахом. Впрочем, он решил ориентироваться на Арагорна: кого тот будет убивать, против тех будет биться и Эредин. Понадеявшись, что орки не похожи ни на кого так, чтобы можно было спутать, а еще, что он их не встретит, Эредин хотел предложить привал, но это сделали до него: Гендальф остановился перед разветвленным проходом и завис.
— Ну как тебе заброшенное царство? — ехидно спросил Иорвет, присаживаясь рядом. Эредин снова стянул сапоги и снял наколенники, чтоб просохнуть. — Не хочешь выгнать отсюда всех орков и стать королем под горой?
— Иди ты, — беззлобно махнул рукой Эредин. — Откуда здесь орки?
— В глубинах Мории обитает древнее зло, — сказал Гэндальф.
— Орки — древнее зло? — переспросил Эредин. Волшебник покачал головой.
— Гораздо древнее и могущественнее. Как его прародитель Моргот, оно стремится к разрушению, а не владычеству. Гномы Мории вгрызались все глубже и глубже в гору и пробудили его.
— И оно сейчас бодрствует или спит? — спросил Иорвет. — Хотя в любом случае лучше не шуметь, мало ли.
Леголас подсел к Иорвету и протянул ему стрелы, которые, преодолев отвращение, собрал на лестнице.
— Возьми, они слишком тяжелые для моего лука.
— Тогда поблагодари меня за то, что я подобрал тебе это, — Иорвет протянул ему орочий лук, громоздкий и асимметричный. — К нему должны подойти.
— Есть хочется, — тихо пожаловался один из хоббитов.
Эредин развалился на лестнице, распустив ремни с одной стороны доспехов, с наслаждением глубоко вздохнул.
— Зачем ты носишь столько защиты? — спросил Боромир. — Тратишь зря столько сил. Они ведь для ближнего боя.
— Верхние — да, — отозвался Эредин. — Внизу еще кольчуга, — он развязал кожаный поддоспешник и продемонстрировал надетую на рубашку тонкую кольчугу.
— Она у тебя до колен?
— До щитков, — Эредин усмехнулся. — Я король, и мой долг перед моим народом — остаться живым. А я один раз в жизни кольчугу не надел, так меня сразу и пырнули.
— Кто правит в твое отсутствие, король? — продолжил спрашивать Боромир.
