— Наместник, — ровно ответил Эредин.
— И что будет, если ты не вернешься?
— Изберут нового короля, — пожал плечами Эредин. — Не думаешь же ты, что кто-то оставит трон пустым, создав династию наместников? Это было бы глупо, подорвало власть наместника и разрушило бы доверие к самой идее государства.
Ге’эльс бы гордился этой речью, подумал Эредин, почти умиленно глядя вслед обиженному Боромиру.
— Ты вносишь раздор, — заметил Арагорн.
— Разве? — притворно удивился король Ольх. — А я думал, просто высказал мнение.
— Ты знаешь, что он сын наместника.
— И что ты — наследник Исильдура, — добавил Эредин. — Вы люди. Конфликт между вами — не моя печаль.
— Так скажи ему это.
— Хорошо. Скажу, что дурацкие традиции людей меня не касаются, я в них не разбираюсь, как и в устройстве муравейников. Вроде и сложно, а для меня бесполезно.
— Муравьи? Так ты нас воспринимаешь? — спокойно спросил Арагорн.
— Не всех. Большинство, — признал Эредин.
— Я никогда прежде не встречал эльфов, настолько озлобленных. В чем твоя боль, король?
— Представь себе, что твой мир умирает, — Эредин наклонился вперед, ввинтился взглядом в Арагорна. — У вас есть один путь спасения, один! И он — какая ирония! — зависит от людей. И что говорят мне люди? «Нет, я не хочу, вы давите на меня и заставляете», — передразнил он. — Моему народу некуда деваться от гибели. И я приду в Дол Гулдур, будь он хоть тысячу раз проклят, да я выброшу вашего чертова Саурона из его трона и сяду в Мордоре, если это останется единственным местом, куда я смогу привести народ Ольх.
Арагорн долго молча курил, глядя на него, потом выбил трубку и спрятал в карман.
— Если будет на то воля валар, я воссяду на троне Гондора, двери моей страны всегда будут открыты для эльфов твоего народа, — сказал он.
— Я не нуждаюсь в подачках, — прошипел Эредин.
— Знаю. Потому и говорю как с тем, кто не будет пользоваться милостью.
Эредин молча сверкнул глазами.
— Уел, — заявил Иорвет на старшей речи, подсаживаясь к нему. — Будешь ходить в карауле его величества. Ни один людской король не мог бы похвастать телохранителем aen elle.
— Заткнись, — Эредин натянул сапоги и застегнул ремни доспехов, злясь на себя, сделал несколько шагов, умирая от отвращения, потом стало полегче. — Я возьму себе Дол Гулдур и южный лес, а ты будешь бегать в пограничниках, и не думай, что какой угодно король позволит тебе хоть взглянуть в сторону принцессы.
— Ну, это точно не тебе решать, — хмыкнул Иорвет, который был с ним на самом деле полностью согласен. Трандуил явно не испытывал к нему симпатии.
Эредин задрал подбородок и не ответил. Время Иорвету узнать правду еще не пришло.
Они снова шли по бесконечному темному коридору, и Эредин то и дело бесился, когда слышал болтовню хоббитов. Вот им все нипочем, и темнота, и мертвый воздух; даже гном, для которого подземелья — дом родной, и то притих, а эти треплются как ни в чем не бывало.
— Если услышу еще хоть звук, — вырастая позади них на одном из привалов, проговорил Эредин, — то я сам лично избавлю братство от мешающих всем болванов.
— Убьешь нас? — заносчиво спросил, кажется, Перегрин, Эредин никак не мог их всех запомнить. Фродо отличал, остальные были для него одинаковы.
— Языки отрежу, — отозвался Эредин. — Может, это обеспечит мне хоть пять минут тишины. Что? — он повернулся к осуждающе глядящим на него другим хранителям. — У меня от их болтовни уже галлюцинации, что за нами кто-то идет!
— Это не галлюцинации, — ответил Гэндальф, отведя его в сторону. — Смотри.
Он указал жезлом вниз, и там, в глубине, среди обрушившихся шахт, эльф разглядел уродливое тощее существо, которое нелепыми прыжками пробиралось по острым камням, тряся огромной головой с редкими волосками. Оно то и дело срывалось и ныло, било кулаками по стенам и ступеням. Эредин несколько минут смотрел, потом фыркнул раз, другой, не вынес и заржал так, что гулкое эхо разнесло его голос на весь тоннель. Существо ломанулось в сторону от громкого звука, шарахнулось башкой о стену и схватилось за нее, стеная и трясясь.
— Авалак’х, — едва не плача от хохота, простонал Эредин, сев на пол и закрыв лицо руками. — Это точно он!
— Это Голлум, — заметил Гэндальф. — Что за Авалак’х?
— Да я одного эльфа проклял, — король Ольх снова рассмеялся. — Превратил его как раз в такое.
— Превратил? Ты разве способен на такую магию? За что ты так наказал его?
— За предательство, — Эредин успокоился, хихикнул еще пару раз, но уже пришел в себя. — Он помог бежать и скрываться от меня той, от кого зависела судьба моего народа. Теперь ему самому нужна помощь, — он усмехнулся, потом утомленно посмотрел на Гэндальфа. — Я сниму проклятие, когда мой народ окажется здесь. Думаю, оно ему послужило хорошим уроком.
Он вернулся назад, сел на камни рядом с Леголасом и Арагорном; эльф примеривался с орочьему луку с видом глубочайшего отвращения на лице.
— Он гораздо меньше изогнут, чем твой, — заметил Иорвет, подходя. — Береги руку.
— Я лучник вот уже две тысячи девятьсот лет, — хмыкнул Леголас, улыбаясь.
— Но из орочьего лука не стрелял, — возразил Иорвет.
