Двери снова сотряслись, появились трещины, и тут Иорвет понял, в чем преимущество стрел Леголаса, тонких и юрких: те проникали в малейший разлом как блестящие змейки. Орки еще не ворвались, но уже несли потери. Не успел Иорвет этому порадоваться, как двери разлетелись, и в зал ввалился тролль, окруженный такими омерзительными созданиями, что Иорвет, увидев их, поначалу даже растерялся.
Не растерялся Эредин.
— Свет! — рявкнул он измененным из-за шлема голосом, и в тот же миг зал высветила нестерпимо яркая белая вспышка. Свет полыхнул из-за спин отряда, потому ударил по глазам орков и тролля, и не дав им опомниться, мечники обрушились на них лавиной.
От Эредина шарахались: рогатый шлем, громадный рост — все это вызывало в мыслях орков, даже тех, что не знали властелина кольца, неясные ассоциации с Сауроном. Зато ассоциаций не было у тролля, его развитие не позволяло строить сложных выводов, потому он обрушил на эльфа дубину, тот едва успел увернуться. Иорвет стрелял с такой скоростью, что первый колчан стрел, подобранных в Мории, опустел за несколько минут, и он принялся за второй. Леголас буквально гарцевал верхом на тролле, но его легкие стрелы не пробивали толстый панцирный нарост на его голове, и в результате эльф перепрыгнул на галерею к Иорвету.
— Надо его убрать, он сейчас все порушит, — крикнул он, хватаясь за выщербленную стену. Иорвет кивнул и скатился вниз по покосившейся декоративной колонне и оказался в самой гуще битвы. Эредин и Боромир стояли в дверях, убивая тех, кто пытался пробиться внутрь, остальные же избавлялись от тех, кто уже вошел. Орки были низкорослые, коренастые, в плотных доспехах и толстых шлемах, и слишком высокому Эредину приходилось нелегко бить сверху. За себя он не боялся: как показал бой, ятаган не рассекает скелет его брони, а стрелы даже при прямом попадании не пробивают кольчугу. Правда, ребро, скорее всего, после прямого удара в грудь треснуто или сломано, отчего не поднимешь правую руку. Эредин перехватил меч левой, схватил мертвого орка и, защищаясь им как щитом, рубанул так, что меч застрял в чьем-то шлеме.
— Да какого дьявола… — эльф выпустил своего невольного защитника и попытался освободить клинок, но шлем не поддавался. Занимаясь мечом, Эредин пропустил, как тролль ударил копьем Фродо, как Иорвет снова оказался сверху и пробил его панцирь тяжелой стрелой, и Леголас добил в открытое горло.
— Митрил, — со знанием дела сказал Гимли, когда Фродо показал кольчугу. — Это царский подарок, хоббит. Носи с честью дар гномов.
— У Дан кольчуга из митрила, — Иорвет слез с галереи, прошелся по залу, снова собирая целые стрелы, которых почти не было. Леголас занимался тем же самым. — Она не гномья, а эльфийская.
— Конечно, мой необразованный друг, — подбоченился гном. — Эльфы понимали раньше ограниченность своих способностей и просили нас делать для них оружие и доспехи, на которые не хватало их собственного умения. Например, доспехи короля Орофера, — он кивнул на Леголаса, — были сделаны в знак дружбы свободных народов в краткий момент перемирия.
— Где сейчас доспехи Орофера? — спросил Мерри у Леголаса.
— Сама броня у моего отца, — ответил Леголас. — Король Орофер подарил ему их перед битвой последнего союза, а кольчугу отдал своей дочери, чтобы она тоже была под надежной защитой.
Эредин нехотя снял доспехи: Боромир видел, что ему досталось, и Гэндальф настоял на перевязке, и теперь все хранители пялились на татуировки, которыми было покрыто его тело, не решаясь спросить, что значат письмена и узоры на его руках и животе.
— Перелома нет, только сильный ушиб, — Арагорн прощупал его ребра. — Хорошо, что ты владеешь обеими руками. Верхний доспех придется ослабить.
— Я уж понял, — Эредин послушно поднял руки, пока Арагорн обвязывал его мягкой тканью. Иорвет стоял напротив, наблюдал и ухмылялся все противнее. — Что?! — не вынес король.
— Ничего, — мерзко отозвался Иорвет, нагнулся и вытащил из тролля стрелу Леголаса, та вошла как в масло и не испортилась, вытер о близлежащего орка и подал владельцу. — Ну и воняют же эти твари.
— Это еще ничего, ты мордорских не нюхал, — ответил Боромир. — Вот уж где вонь такая, что сшибет с ног прежде, чем ты в битве с ним сойдешься.
— Орки испытывают страх перед Ульмо и его стихией, — проговорил Арагорн, закрепляя повязку. — Может, потому и сторонятся воды и не моются.
— После войны схожу в библиотеку и тоже начну выпендриваться, — пообещал Иорвет. Арагорн усмехнулся, но не ответил: в голосе Иорвета не было злости.
Эредин опустил рубашку и надел кольчугу. Арагорн быстро зашнуровал на нем поддоспешник, и доспехи король прилаживал уже на ходу.
