Ох как стыдно вспоминать, что было потом! Карантир мало того, что целоваться не умел и вообще впервые, кажется, обнялся с девушкой, так еще и был в латах, холодных и жестких, но это Цири не остановило. «Скажет хоть слово про кобыл и грубую ласку — столкну в воду», решила Цири, почти мечтая, чтоб сказал. Тогда можно будет считать, что все это — хитроумный план по уничтожению врага. Но Карантир молчал и даже не скалился, и глаза его были так близко, что Цири могла видеть только их. Интересно, каково ему целоваться с dh’oine, не противно?
Судя по расширившимся зрачкам и блеску глаз, вовсе нет.
Разошлись они резко: Цири оттолкнула его и, не сказав ни слова, отошла и отвернулась, приводя в порядок дыхание. Она слышала, как он уходил, хотя эльфы обычно даже в доспехах ходят беззвучно.
— Ты видела кого-то за стенами? — спросил Авалак’х, поймав ее и положив обе руки на плечи ласково, заглянув в глаза. Уж он-то точно прочитал все о том, что действует на людей, зло подумала Цири, понимая, как ей хочется, чтобы прикосновение продолжалось.
— Эредина, — съязвила она. — Привет тебе передал.
— Не смешно, — эльф просто констатировал, не осуждая и не злясь.
— Ну так что задавать мне глупые вопросы? — вспылила Цири и ушла в свою комнату, заперев за собой дверь, хотела броситься ничком на постель, но передумала, выглянула в окно. Стоящих под стенами эльфов видно не было, но зато она заметила Карантира, который находился в заметном отдалении от всех. Воткнув посох в землю, эльф лепил снеговика, Цири сначала даже глазам своим не поверила. Но снеговик из трех снежных шаров смотрел точно в ее окно, а на голове у него был шлем Дикой Охоты.
***
Балрог, проклятье Дурина, возвышался над Гэндальфом, который рядом с его огромной багровой дымной фигурой казался тонким лучом света.
— Я служитель Тайного Пламени, — произнёс Гэндальф. Орки, верещавшие позади Балрога, остановились, настала мёртвая тишина, — и повелитель пламени Анора. Тёмный огонь не поможет тебе, пламя Удуна! Убирайся во мрак.
Балрог фыркнул огнем и ступил на хрупкий мост.
— Ты не пройдешь! — волшебник ударил посохом в камни моста, и огненный демон начал заваливаться вниз. Иорвет, не теряя времени, расстреливал орков на противоположном берегу, стремясь израсходовать все морийские стрелы и дальше пойти налегке. Он и не сомневался, что Гэндальф победит.
Огненный хлыст обвился вокруг ноги Гэндальфа, Иорвет мгновенно выстрелил, желая перебить хвост плети, но стрела вспыхнула и сгорела при одном подлете.
— Бегите, глупцы, — выдохнул маг и рухнул во тьму.
Эредин схватил застывшего Фродо за воротник и толкнул его в руки Сэма, сам встал позади Иорвета: стрелы, попадавшие по его доспеху на излете, ничего не могли ему сделать, а Иорвет отстреливался из-за него, потом бросил бесполезный лук и припустил по лестнице к выходу. Гэндальф не дошел до него меньше мили. Эредин шел последним, окинул взглядом темные своды в последний раз — нет, это царство ему не подходит. И вышел на свет.
Солнце слепило нестерпимо, тут ему и понадобилась сурьма Арвен, которую он нанес на веки еще до Карадраса. Снова сняв шлем, Эредин расправил плечи, откинул назад взмокшие волосы и с удовольствием развалился на камнях. Мория стала испытанием не из легких, но в глубине души король Ольх чувствовал глубокое удовлетворение. Он расслабился и раскис, возглавляя Дикую Охоту, не встречающую сопротивления и воспринимаемую как кара небесная, потому и огреб в Каэр Морхене. Сейчас же он снова был в лучшей форме. Он приподнял голову и огляделся: рыдали хоббиты, Леголас, прикрыв глаза, читал на эльфийском формулу поминовения. Арагорн переждал несколько минут, вцепившись себе в волосы, потом резко подошел к ним.
— Поднимайтесь, у нас мало времени, — он поднял Сэма на ноги, подтолкнул. — К ночи эти скалы будут кишеть орками. Надо идти.
— Дай хоть минуту, будь милосерден! — взмолился Боромир. Эредин встал и со вздохом расправил плечи. Ребра еще болели, но в суматохе Мории он почти забыл о них.
— Куда мы идем? — спросил он у Леголаса, и тот не смог сдержать улыбки радости.
— В леса Лориэна.
Лес Эредину понравился. Воздух был густой и тяжелый, как ароматный дым, от него клонило в сон, но зато он смог немного успокоиться после возбуждения, вызванного бегом по подземному царству и встречей с Балрогом. До сих пор передергивало от одного воспоминания о багровом демоне. Леголас явно наслаждался каждым шагом, а Иорвет даже трогал какие-то листочки по пути, чем показывал лесу наивысшую степень расположения.
— Рассиялись, остроухие, — ворчал Гимли, которого лес вгонял в уныние. — Вообще-то в этих лесах живет эльфийская колдунья, которая может зачаровать одним словом. Так что надо быть начеку. Начеку, слышишь, принцесса? А ты летишь так, словно не терпится попасть в ловушку. Хотя что уж, в твоем лесу еще хуже, тут хоть пауков нет.
— Можешь говорить что угодно про меня и эльфов, но лес не трогай, — отозвался Леголас, зажмуриваясь и глубоко вдыхая.
