— Надо похоронить Боромира, — Арагорн вернулся к телу, попытался поднять его, но не смог из-за усталости после битвы с вожаком. Иорвет выдернул из тела гондорца стрелы, осмотрел наконечники и спокойно сунул все целые себе в колчан; Леголас передернулся от этого, но ничего не сказал, гном поджал губы. Эредин отвязал мечи, подобрал оружие павшего, отдал все Иорвету и взвалил Боромира на плечо. Леголас пошел следом за ним, подсказывая, как не споткнуться на склоне, и поддерживая голову Боромира, чтобы он не разбил ее об острые края доспехов Эредина. Цинизм эльфов южного Лихолесья странно уживался с тем, что они не шли наперекор традициям демонстративно, хотя сами им не следовали, и все их действия были логически оправданы: Иорвет, если б была необходимость, еще и доспехи с Боромира снял, потому что мертвому они не нужны, а не из отсутствия уважения к погибшему, Эредин нес его как мешок, небрежно и под проклятья на каждом выступе и ухабе. До Леголаса дошло, когда они уже почти спустились к воде: смерть друзей, соратников, да и просто смерть настолько привычна для них, что они не видят смысла тратить на нее лишнее время.
Пока Арагорн и Леголас укладывали тело гондорского воина в лодку, Эредин, даже не потрудившийся отойти подальше, с проклятиями отмывался в Андуине: орочья кровь засыхала и даже после усиленных попыток оттереть ее оставляла на белой коже эльфа черные потеки. С Гимли же она сошла в мгновение. Иорвет, с дерева во время сражения не слезший и потому чистый, помог соратнику тем, что отмыл в воде его верхний доспех.
— Не то чтобы я лез не в свое дело, — смывая песок, которым он оттирал кровь с металла, протянул Иорвет. — Но что-то я давно не видел, чтобы ты дрался так отчаянно. Ты в Каэр Морхене с меньшим энтузиазмом мечом махал.
— Ты их видел вообще? — огрызнулся Эредин, с трудом натягивая штаны на мокрое тело; татуировки еще сильнее выделились на побледневшей от холодной воды коже, ярче стал и шрам на сгибе бедра, Иорвет заметил, но ничего не спросил. — Они ростом с меня. Да, я слегка отчаялся.
— Я не про то, — Иорвет прищурил глаз. — Что тебе сказала Галадриэль? Ты с Лориэна сам не свой.
— Сложить корону, — отозвался Эредин, решив не таить. Он привык все обсуждать, единолично принимал решения он только в бою, а теперь без наместника он чувствовал себя растерянным. — В обмен на Южное Лихолесье для моего народа.
— Я безмерно почитаю миледи Галадриэль, — раздался вдруг звонкий голос Леголаса, который закончил петь прощальную песнь и подошел к ним. — Но она не имеет отношения к Южному Лихолесью. Тебе стоит говорить с моим отцом.
Отцом, которому Эредин самодовольно продемонстрировал свои мысли о том, что не исключает войны как способа решения проблем своего народа, тоскливо подумал король Ольх.
— Она сказала, что мой народ может присоединиться к королевству твоего отца и встать под его начало, — Эредин влез в кольчугу и принялся завязывать поддоспешник.
Леголас на миг прикрыл глаза и улыбнулся. Эредину всего триста лет, напомнил он себе, конечно, он еще не разбирается и не понимает отношений, которые сложились между Трандуилом и прочими эльфами. Откуда ему знать, что Трандуил считает нолдор предателями, а Лихолесье — более безопасным с темными тварями, чем с другими эльфами? Эредин дик, как Эол Темный, но тот хотя бы с гномами общался, и у него имелась знатная супруга, а Эредин просто не успел наладить связи за несчастные триста лет — да и как это сделать из южного леса, который чуть ли не в осаде?
— Не позволяй играть собой, юный король, — проговорил Леголас. — Как бы ни сильны были стороны партии. Во время Войны Последнего Союза, когда погибли король Лихолесья Орофер и, как мы думали, его дочь, с ними полегли две трети всего его войска. Мой отец скорбел и оборвал все связи с прочими эльфами, его появление в Ривенделле — первое за тысячу лет. Галадриэль хочет примириться с моим отцом, заглушить его боль, дав ему заботиться о новом народе, но король Трандуил не стремится к власти как таковой, он желает процветания своему народу, а для этого не нужна большая территория: нужны союзники. Помни, в зеркале владычицы отражается не только прошлое и будущее. В нем и то, что никогда не свершится.
— Я ничего уже не понимаю, — бессильно и устало проговорил Эредин на старшей речи, но понял его только Иорвет.
— Пойдем по следу Урукхая, — Арагорн подошел к ним; было непонятно, слышал он этот разговор или нет. — Ничего не берите лишнего, нам придется бежать.
***
В самом начале колонны всадников, пересекающих узкий каменный мост, который снизу подпирали деревья так, что он словно лежал в ладонях громадных ветвей, протрубил звонкий рог, и резные ворота распахнулись.
— Добро пожаловать домой, — ровно сказал Трандуил и, чуть повернув голову, посмотрел на Даэнис. — Тебя проводят. Окажи мне честь и присутствуй на ужине.
— Благодарю, ваша милость, — этому она уже научилась. Король кивнул и спешился. Дан учтиво подал руку один из встречавших их эльфов.
