Как они были в Средиземье, в тех же позах повалились на снег недалеко от замка Каэр Морхен. Трандуил вскочил первым, стряхнул с себя снег одним движением, огляделся, держа меч наготове. Тишина стояла первозданная, словно до первой песни валар; король Лихолесья откинул назад светлые волосы и с любопытством огляделся. На щеке у него проступили обугленные пятна, стало видно, что один глаз — мертв и пуст, заметив взгляд Дан на свое лицо, он быстро вернул магическую маску на место.
— Этот мир вытягивает магию, — поморщился он, поняв, что простое действие заняло непозволительно много сил. — Не стоит находиться здесь долго.
— Зачем тебе это? Это все? — Эредин поморщился и встал на ноги. На него было больно смотреть: шлема не было, и черные волосы рассыпались по плечам, меч сломан о доспехи Саурона, колени дрожат от усталости, подбородок в подсохшей крови. — Ты ж входишь в совет, все такое. Почему помогаешь именно нам?
— Я не допущу единоличного главенства людей, — отозвался Трандуил. — Ваши воспоминания… нелегко читать, потому что слишком больно. Если владычество людей ведет к такому, я должен защитить свой народ. Мы к Келеборном выбили орков из Дол Гулдура, и почти весь южный лес чист. Я помогу новому королевству окрепнуть, потому что эльфы уходят из Средиземья. Народ Ольх качнет чашу весов.
Иорвет перевернулся на четвереньки, подождал, пока перестанет кружиться голова, и встал, поднял Даэнис и сразу же оперся на ее плечо. У него однажды было похожее чувство слабости и боли во всем теле: он надорвался, пытаясь удержать двух лошадей, и Киаран потом чуть ли не на руках его носил, потому что Иорвет даже чашку удержать не мог. Кольчуга показалась Иорвету невыносимо тяжелой, пальцы едва удерживали лук. Дан обняла его, поддерживая за пояс, но Иорвет все равно заваливался в стороны.
— Сейчас Эредин пойдет к своим, а мы переместимся в наш лес, — выдохнул он. — Заберем всех сюда, откроешь портал в мир Ольх, а оттуда уже назад в Средиземье. И будем дома.
— Дома, — эхом отозвалась Даэнис, прижимаясь горячими губами к его уху. Иорвет в мордорском доспехе, в облике которого от прошлого командира скоя’таэлей остался только по-прежнему алый платок, стал моложе. Фактически Даэнис понимала, что это невозможно, и тело эльфа практически не меняется, но Иорвета, хоть тот и не признавался, сильно подкосило изгнание из Вергена. И теперь у него появился дом. Он еще там не был, но там жила она, и Иорвет воспринимал любое место, где есть она, как свой дом.
— Не стоит разделяться, — Трандуил покачал головой. — Йорвет… тебе придется объясниться со своими друзьями. И насколько я понял, aen seidhe остались не только в твоем отряде. Ты хочешь забрать всех?
— Нет, — Иорвет вдруг оскалился. — Те, кто осел и согласился с нашим изгнанием… пусть живут с миром. Они уже получили свою награду.
— Ты жесток, — словно удивился Трандуил и вдруг улыбнулся. Лицо его, в отличие от многих эльфов, стало еще красивее от улыбки. — Тебе будут рады в моем лесу.
Эльфы Лихолесья среди прочих представителей первых детей Илуватора считались слишком… непохожими. Как младшие братья в большой семье, они были капризны и по-детски жестоки. Пока старшие воевали и покоряли, обрушивали королевства — свои и чужие, решали судьбы мира, лесные эльфы жили. До войны Последнего Союза Элронд имел неосторожность задеть Трандуила, сказав тому, что лесные эльфы пропустили все значимые события Средиземья, но тогда еще принц в ответ на это усмехнулся и напомнил, что ни один орк не был создан из лесного эльфа, а потом спросил, видел ли Элронд когда-то своих уродливых родственников с другой стороны. Эльфы Имладриса не знали, что такое сарказм; Элронд, среди прочих эльфов считавшийся язвительным, нехотя признавал, что если бы не пикировки с Трандуилом, он бы никогда не достиг таких высот. Лесные эльфы были вызывающе эгоистичны на политической арене; Трандуил не делал ничего, что не служило бы на благо именно его лесу и народу. Иорвет и те, кто ему подобны, могли найти себе место только среди лихолесских диковатых эльфов, менее мудрых, чем их собратья, и потому имеющих шанс выжить в эпоху людей.
