– Он не годится. Особенно сейчас, когда вся дворцовая стража на взводе. Она не сможет миновать стражников, чтобы добраться до Каса.
– Перескоком наверняка смогла бы. В ней же королевская кровь. Она сильная.
Август вздыхает. По какой-то причине Калла Толэйми всегда отказывается от перескоков. Он привык считать, что на нее повлияли дворцовые наставления, однако насколько видел Август, другие нормы и правила, принятые во дворце, Калла никогда в грош не ставила. Она таскала еду своим фрейлинам, когда думала, что этого никто не замечает, ей поручали разбирать обвинения в мелких кражах, совершенных в Эре, а она лишь равнодушно пожимала плечами, когда целые кипы дел пропадали неизвестно куда. Ее категорический отказ от перескоков – загадка, но Август полагает, что особого значения он не имеет. Если бы убить короля Каса и выйти сухим из воды можно было, перескочив в кого-нибудь в тронном зале, он давным-давно так бы и поступил. Но короля всегда окружают Вэйсаньна. Единственное решение – вселиться в самого Каса и его собственными руками перерезать себе глотку, но Август сомневается, что с этой задачей способен справиться даже он.
– Ее план не годится, – повторяет Август. – Как и все остальные. Кроме того, с которого мы начали: Калла выигрывает игры, и король с готовностью принимает ее.
Увидеть ее никто не ожидает. Она не снимает маску, в которой выглядит точно так же, как толпы других людей. К тому же в представлении всего Сань-Эра принцесса Калла Толэйми давно мертва. А Пятьдесят Седьмая – просто на редкость законопослушная гражданка, которая играет в полную силу, чтобы заполучить самый большой денежный приз королевства.
Шум на базарной площади постепенно утихает теперь, когда с нее выпроводили большую часть покупателей и продавцов. Галипэй барабанит пальцами по подлокотнику, обдумывая сказанное. Зато Август уже все тщательно обдумал. Рассмотрел со всех сторон и пришел к единственному выводу:
– Она намерена ослушаться меня. Я свою кузину знаю.
Галипэй резко вскидывает голову. Сжимает зубы.
– Хочешь, чтобы я это пресек?
После паузы Август кивает.
Браслеты Каллы и Антона начинают вибрировать одновременно.
Оба вскакивают с крыльца какой-то лавки, на котором отдыхали, мгновенно обнажают оружие и дико озираются по сторонам. Но на экранах браслетов ничего нет. Ни указаний, ни схемы с обозначением стороны, откуда приближается другой игрок. Дрожь браслетов передается телу – сначала легкая, а потом настолько сильная, что Калле хочется сорвать дрянную зудящую штуковину.
– Ну наконец-то, – говорит Антон. – А я уж думал, они испортились…
– Антон, справа!
Калла выскакивает вперед, чтобы отразить удар молота, направленный на Антона. Их противник появляется неожиданно, спрыгнув с балкона второго этажа, нависающего над лавкой. В яростном порыве Калла отбивает удар, ее меч со свистом рассекает воздух, когда после взмаха она подтягивает его к груди. Короткий вдох, Антон уже принял боевую стойку. Калла бросает беглый взгляд на него, он кивает и делает рывок влево, вскинув ножи, а Калла, пригнувшись, устремляется к ногам противника. Она не помнит номера других уцелевших игроков. Тридцать Третий? Пятнадцатый?
Молот опускается, Калла дает ему достигнуть цели, принимает удар в плечо, чтобы противник открылся и Антон успел всадить ему нож в спину. Неизвестный игрок кряхтит и корчится, пытаясь схватиться за рану. Вся правая рука Каллы онемела, но переложить меч в левую проще простого, как и нанести удар, разве что чуть более неуклюжий, и этим поставить на колени противника с зияющей раной в бедре.
– Горло, – сипло выпаливает Калла, – горло.
Антон перерезает противнику горло. Хлестнув широкой струей, кровь окрапляет брызгами лицо Антона и превращает шею Каллы в образец абстрактного искусства. Выдохнув в последний раз, их противник заваливается на бок. Калла тоже выдыхает с облегчением.
– Чудом уцелели, – замечает Антон. – Слишком быстрыми они становятся.
– Так ведь финал уже близко, – устало отвечает Калла и закрывает глаза, чтобы передохнуть. Глаза страшно саднит, словно за время этого боя они успели пересохнуть. – Логично, что до этой стадии дошли только лучшие игроки.
– И как он только продержался так долго с молотом? Как вообще можно убить…
От внезапного приглушенного крика Антона глаза Каллы сразу открываются. Проморгавшись, она как раз успевает увидеть, как кто-то тащит Антона прочь, заткнув тряпкой ему рот и обхватив рукой за пояс.
–
Резкий удар обрушивается ей на голову. Лишившись всех шансов вступить в бой, Калла падает и разбивает лоб о бетон.
Ее веки трепещут, медленно приподнимаясь. Они тяжелые, как сталь, открыть их гораздо труднее, чем если бы их заклеили.
Калла кашляет. Ей удается повернуться на бок, она протягивает вперед руку, и та попадает в лужу, поднимая грязные брызги. Другая рука придавлена ее телом, пальцы нащупывают бетон. Она лежит точно там же, где упала, или двумя шагами левее. Кто-то из прохожих, вероятно, отпихнул ее ногой с дороги, чтобы пройти.
У нее звенит в ушах.
