Антон не шевелится. Его лицо становится напряженным, застывшим, но удивленным он не выглядит. Он должен был знать, кого решил полюбить. Должен был понять сразу, как только впервые увидел во время игр ее саму и ее полное отсутствие сострадания к тем, кто пал от ее меча. Должен был понять, когда узнал, кто она такая на самом деле, потому что такое прошлое требует мщения, вырезает зияющую дыру, слишком глубокую, чтобы заполнить ее чем-либо, кроме рек крови.
– Калла… – снова говорит он. На этот раз боль в его голосе ранит Каллу глубже, чем любой кинжал в спине, но она терпит ее, терпит, пока учащается его дыхание, а глаза отчаянно ищут хоть какой-нибудь помощи.
Но ничего не находят.
– Прости, – шепчет она. И цепляется за его тело, за красное пятно, которое все расплывается и расплывается. – Прости, прости.
Антон закрывает глаза. На секунду он кажется застывшим, обращенным в статую. А когда вдруг теряет равновесие, Калла подхватывает его и притягивает его голову к себе: оказывается, он уже не дышит.
–
Калла кладет его на землю. Словно в трансе. На несколько долгих секунд прижимает ладонь к его груди, уверенная, что он притворяется. Но кожа уже приобретает мертвенную бледность, тело, в котором погасла ци, начинает коченеть.
Антон Макуса мертв. Она в самом деле убила его.
Колизей вокруг нее разражается радостными возгласами, поначалу не слишком громкими, но вскоре перерастающими в оглушительные. Зрители хватаются друг за друга, вопят и визжат во всю мощь легких, придя в дикий, безумный восторг от необратимости игр. Цзюэдоу выигран. Победитель королевских игр определен.
Номер Пятьдесят Семь, звезда турнирной таблицы.
Калла никак не может отдышаться. Ей удается лишь закрыть глаза под сокрушительной тяжестью мира, которая давит ей на плечи.
Все приветствуют восторженными криками Пятьдесят Седьмую: она единственная из восьмидесяти восьми участников выжила и дошла до финала, а все остальные пожертвовали жизнью ради этого момента. Все громогласно восхваляют зрелище, которое помогает им забыть обо всем остальном, что есть в Сань-Эре. Восхваляют участницу игр, покрытую кровью и покаянно стоящую перед ними на коленях.
Толпа ничего не понимает. Она надрывается от приветственных криков, считая, что просто очередные ежегодные игры подошли к концу. Озноб пробирает Каллу до костей. Незримая сталь, в которую заключены ее сердце и грудь, помогает ей сосредоточиться для решающего удара. Ликование толпы не утихает, ее шум лишь усиливается, когда Калла, пошатываясь, встает и каким-то образом ухитряется удержаться на ногах, которых не чувствует.
Люди не знают, что рукоплещут своей потерянной принцессе, виновнице самой страшной бойни в Эре, вернувшейся, чтобы поставить точку в акте своего насилия.
Калла резко открывает глаза, сияющие королевским желтым цветом.
Все происходит так, будто она видит сон.
Он уже не раз снился ей. И теперь продолжается точно так же, как ей представлялось. Стражники выходят на арену, расчищают ей путь к Дворцу Единства. К ней протягивают руки, направляют ее вперед, проводят в двери и вверх по лестницам главного крыла. Перед ней открывается анфилада дворцовых покоев. Позолота на стенах, позолота на перилах. Залы размером больше иных школьных корпусов, башни, взмывающие к небесам. Ее ботинки ступают по пушистым коврам. Слипшиеся от крови волосы разметались по плечам. Во время встречи с королем победители всегда выглядят так же неопрятно, как сразу после окончания финального поединка, словно чтобы подчеркнуть жестокий характер игр. Король Каса желает видеть, как его подданные истекают за него кровью, признательные ему за покровительство.
Распахиваются двери зала. Там для торжественного банкета накрыт длинный стол, по углам вокруг него уже собралось немало народу, одни переминаются на ногах, другие сидят.
Калла нигде не видит Августа. Зато видит Галипэя, который, стоя поодаль, смотрит, как она входит в зал. Маска по-прежнему надежно закрывает ее нос и рот, хотя выглядит неряшливо – грязная, вся в пятнах. Но если она снимет маску, король Каса может узнать ее, поэтому она решает не рисковать. Останавливается и ждет.
Ждет, пока не распахиваются другие двери. В зал величественно вплывает король Каса с короной на высоко поднятой голове.
Очередной вдох застревает в носу Каллы, жжет его изнутри, но выдох она не делает. Каса выглядит старше, чем ей помнится, – болезненным, нездоровым. Ей не верится, что этот единственный человек может так много означать: с виду способный упасть и умереть в любой момент, он служит источником страданий целого королевства.
– Победитель нынешнего года! – провозглашает король Каса, его голос разносит по банкетному залу гулкое эхо, и все присутствующие умолкают. – Я только что смотрел твое досье. Номер Пятьдесят Семь, Чами Сикай. Каково это – достичь таких вершин?
Калле требуется мгновение, чтобы придумать достойный ответ:
– Словно больше мне нечего желать.
