Король Каса усмехается. Подает знак стражникам у стены, и от них отделяется и выходит вперед не кто иной, как Галипэй. Он держит в руках планшет с зажимом, который передает королю.
– А вот и твой приз, – говорит король Каса. – Как только ты примешь его, начнется пиршество. Все в твою честь.
– Спасибо, – бесстрастно отвечает Калла.
Король Каса протягивает ей планшет, а другую руку подает для пожатия. Калла в ответ протягивает свою, жмет руку короля крепко и решительно.
Король Каса начинает высвобождать руку, но Калла не отпускает ее. А когда он повторяет попытку, свободной рукой выхватывает из ножен меч.
– Дядя, – говорит она, – ты не узнаешь меня?
Глаза короля Каса изумленно распахиваются, но к тому времени она уже взмахивает мечом: точно описанная плавная дуга, бодрый стук металла о кость. Голова валится с плеч, отлетает от тела, потом катится к банкетному столу, вызывая у вскакивающей знати визг, полный ужаса.
Обезглавленное тело оседает на пол. Из шеи все еще бьет кровь, струйка похожа на алый декоративный фонтанчик.
Калла понимает, что в эту минуту должна испытывать более сильные чувства. Некое победное ликование, радость от осуществления планов, к которым она стремилась годами.
Но она чувствует лишь опустошенность.
Она поднимает взгляд. Галипэй уставился на нее с неопределенным выражением лица, не делая попыток смахнуть кровь, забрызгавшую перед его одежды. Что теперь? Она способна лишь ждать, когда он сделает ход, когда положит конец воплям, разносящимся по банкетному залу.
– Взять ее, – наконец командует Галипэй подчиненным. В его приказе нет ни толики убежденности, но стражникам все равно. Они лишь рады заняться делом, пока в банкетном зале творится светопреставление, и потому поспешно окружают Каллу и заламывают ей руки за спину.
Ее уводят, она не сопротивляется. Только оглядывается через плечо на расплывающуюся лужу крови. Последнее из всех завоеваний короля Каса во внешнем мире: дух его жизни пропитывает нитки изысканного ковра, завладевая ими.
Если бы Калла могла, она рассмеялась бы. Один взмах ее меча. Один-единственный жалкий взмах.
Ей до сих пор не верится, что самой легкой частью плана стало убийство короля.
В одном из районов Саня – переполох в больничном морге.
Незадолго до этого туда привезли коматозницу и подкинули к остальным умершим, ждущим оформления и кремации. Ей вообще не придали значения, не поручили медсестре выяснить, почему труп выглядит так, словно до сих пор горит изнутри, хотя болезнь яису у этой пациентки развилась семь лет назад – разве не должна была она давно прекратиться? Зачем же тогда в ней поддерживали жизнь?
Содрогнувшись и распространяя волну ци, Отта Авиа вновь открывает глаза в этом мире. Лопаются все стекла в морге, все трупы поблизости взрываются, окатив почерневшими внутренностями стены. В самом центре этой жуткой сцены Отта рывком садится на каталке и с мучительным усилием делает вдох.
Вбежавшие медсестры чуть не падают в обморок. Они потрясенно смотрят на Отту. И не верят своим ушам, когда она открывает рот, чтобы заговорить.
– Во дворец, – сипит Отта, дрожа в тонкой ночной рубашке. – Доставьте меня во Дворец Земли.
Дверь тюремной камеры громыхает, пробуждая Каллу от сна. Она осоловело смотрит в сторону решетки, протирает глаза, пока мир вокруг не приобретает четкость. Реальность сразу же обрушивается на нее. Арена. Антон. Король Каса и его голова, так легко покатившаяся прочь.
Калла снова закрывает глаза, цепляясь за остатки сна, из которого вынырнула. Там мир был гораздо светлее и ярче. Если она вернется в этот сон прямо сейчас, возможно, в груди перестанет щемить так мучительно. И может быть, отступит озноб, дрожь перестанет бить словно из самой глубины души.
В камере слышатся шаги и шорох одежды. Чьи-то пальцы легко ложатся на ее плечо, а встряхивают ее решительно.
– Принцесса Калла, изволь проснуться.
– Нет, – бормочет Калла. Голос царапает ей горло.
– Тебя требуют, – настаивает Галипэй. – Мне бы не хотелось тащить тебя силой.
Медленно и неохотно Калла разрешает тюремной камере вновь появиться перед ней, оглядывает серые стены и единственную лампочку на низком потолке.
– Мне снился сон.
– Сон? – Галипэй тоже оглядывается. Его мундир безупречно чист, воротник отутюжен и наглухо застегнут. Никто бы не подумал, что еще накануне его китель был залит кровью. – Какой?
Калла судорожно сглатывает. Где-то далеко открывают другую камеру, по всему подземелью разносится лязг решеток.
– Мне снилось, что императором был Антон, – сбивчиво шепчет она. Обрывки сна возвращаются к ней – с размытыми красками, драгоценностями, тронами и золотыми коронами. – Дай мне еще подремать, увидеть его.
– Все, хватит. Идем наверх.
