- Ты сумасшедшая, цыпа, - процедил Макс, притягивая меня на колени лицом к себе, впиваясь в губы злым поцелуем и вжимаясь твердым членом между ног.
Я очень боялась, что он вдруг передумает, остановится. Я не хотела, чтобы он останавливался. Не сейчас. Поэтому вкладывала в поцелуй всю себя и всё, чему научилась. Похоже, это его выбивало из равновесия. Я задыхалась от его извивающегося языка, тихих умирающих стонов в губы, легких посасываний. Сама не удержала вскрика, когда его ладонь накрыла грудь, сдвинула чашечку лифчика, и Макс сдавил сосок между пальцев. Но мой крик тут же был подавлен новым ошеломляющим поцелуем, в котором уже был секс.
Я поёрзала на коленях, чувствуя, как тяжелеет внизу живота и как мокнут трусики. Макс в ту же секунду подхватил меня под задницу, встал со стула и направился к спальне. К моей спальне!
В голове пульсировала только одна мысль «сказать – не сказать». Но я заткнула свою совесть, чтобы не испортить момент, крепче обхватила Макса ногами за талию и зашипела, почувствовав его пальцы, проникшие под трусы и дотронувшиеся до меня там.
Боже, в этом движении столько… Столько интимности. Столько запретного… Но еще больше разжигающего и связывающего. Внутри меня, вместе с крышесносными ощущениями желания, вдруг зашевелились другие чувства, принадлежности и близости к этому конкретному мужчине.
Я обхватила его лицо руками и немного отклонилась, чтобы заглянуть ему в глаза.
Не скажу, что видела Макса таким раньше. Никогда. Сейчас он был диким и страстным. Грубым и нежным одновременно. А еще я видела его глазами себя, и в этих глазах я была самой прекрасной и единственной для него…
Макс…
Черт, ведь это случилось раньше, просто я не понимала, потому что он был чужим, не моим. А теперь от моего понимания уже нифига не зависит… Даже если я признаюсь, что люблю его, он все равно меня бросит. Нас бросит.
Лучше я буду молчать и получу то, что успею, что он захочет дать мне до того, как оставит.
Максим
Бывает же предчувствие предопределенных событий? Мне проще верить в неотвратимость некоторых действий. Потому что я не хочу и не собираюсь включать голову, когда несу ее в постель, схожу с ума от ее запаха, умираю от желания войти в нее.
Скоро всё закончится и смоется временем, но, блядь, эти воспоминания я должен заполучить! Я с первой встречи встрял на цыпу, как не пытался себя переубедить. Потом разберусь со своими загонами. Сейчас просто хочу вбиваться в нее, вгрызаться, брать всё до чего доберусь.
Светка склонила голову и вцепилась зубами в мочку, осторожно посасывая и играя языком в ухе. Я застонал от мгновенно набежавшей слабости, стрельнувшей в основание. Спина непроизвольно выгнулась, а бедра поддались вверх. Мне уже не терпится оттрахать её, я не уверен, что меня хватит на элементарные ласки.
Пальцы инстинктивно полезли в трусики и размазали текущую смазку. Она готова. Черт, она уже готова, хочет меня и не сможет скрыть. Я застонал, не сумев удержать рвущиеся в сознание картинки, как я заваливаю цыпу на постель, развожу ноги и одним ударом вбиваюсь в нее до упора, потом еще и еще…
- Твою мать, - сквозь зубы выдавил я, чувствуя, что сейчас выстрелю в штаны. Где, нахуй, прикрутить запал, чтобы не испоганить себе первый и единственный заход в желанную клетку?
- Света, малыш, я не в состоянии терпеть…
- Не зови меня «малыш», лучше цыпа.
Охуеть логика! Я ей про готовый взорваться стояк, а она про какую-то херню!
- Хорошо, цыпа. Тогда первый раз будет быстро… Даже очень быстро. Потом я постараюсь для тебя, хорошо?
- О, у нас будет второй раз? Правда? Два раза?! Я согласна.
- Нахуй разговоры, - решил я, совершенно не врубаясь в ее глупые восторги. Я не только два, я пять с ней смогу. Вопрос – выдержит ли птичка?
Подмяв ее под себя на кровати, стянул с нее трусы, а сам еле высвободил член из штанов. От перенапряга даже дотрагиваться больно. Птичка притихла, я приподнялся на локтях, опасаясь, что в угаре запросто мог придавить ее. Света тут же наклонила голову, разглядывая подрагивающий конец.
Я успеваю перехватить ее руки, осторожно тянущиеся к члену, завожу над головой и слепо тыкаюсь во вход. Черт, птичка скользкая, горячая, но пиздец какая узкая. От предвкушения сводит челюсть и я одной рукой ввожу член внутрь, второй продолжая удерживать руки.
С одного удара по самые яйца? Ха! Ввел на полголовки и от сжавших меня внутренних мышц взвыл и чуть отдышался, перехватив член у основания. Блядь, да я обкончаюсь, пока буду проталкиваться в нее.
Светка напряглась, но не вмешивалась, не торопила, не подмахивала бёдрами. Я отпустил руки, обхватил ее за затылок и приник к губам. Сладкий язычок неуверенно мазнул по моим, облизал и снова ускользнул.
Расслабься же, цыпа, назад дороги уже нет. Я придушу любого голыми руками, кто попытается сейчас вмешаться в процесс.
Она словно подслушала мои мысли, перестала цепляться руками за плечи, расслабила губы, позволяя завладеть своим язычком и раскинула ноги.
- Да-а-ааа…
