- Давай ты мне нотацию потом прочитаешь, уже после того, как я языком обшарю там все закоулки.
Она коротко взвизгнула, когда я закинул ее через плечо и припечатал ладонью по попке. Звонко, упруго. С каким наслаждением я сейчас поставил бы птичку раком и вбивался в нее до рассвета под ритмичные хлопки об ее ягодицы… А, чер-р-рт!
- Руки за голову и не смей меня останавливать.
- Даже если будет больно? – Светка недоверчиво закусила губу.
- Особенно, когда станет нестерпимо больно, - ухмыльнулся я, предвкушая охуительный десерт из ее первого оргазма со мной.
Подхватив ее под колени, я развел ноги и в очередной раз согнулся от опоясывающей волны возбуждения. Это какое-то наваждение видеть, чувствовать, дотрагиваться до той, которая даже теоретически не могла стать моей. А теперь я склоняюсь над ее раскрытыми складочками, чувствую, как перехватывает дыхание, а член дёргается, напоминая о своем основном назначении. И да, одного загона по самые яйца мне не хватило, хотя так ярко я никогда не кончал. Сейчас хотелось более плавного нагнетания, более тягучего и долгого напряжения и блядь, охуительного взрыва. Мне мало тех секунд, я хочу повторять их с ней снова и снова… Но опять обстоятельства. И пусть этот факт ее чистоты и неприкосновенности делает меня особенным, и внутри зарождаются какие-то странные, очень жадные до нее чувства, именно из-за этих обстоятельств я не могу эгоистично все грести себе.
Я впервые хочу дать ей.
Похер на меня. Снова уединюсь в душе и выдрочу все желание в кулак. А сейчас я эгоистично хочу получить от нее ее оргазм. Себе в воспоминания.
- Черт, ты облизываешься как голодный, Макс, - нервно хихикнула птичка, пытаясь свести колени.
- Ты не представляешь, какой я голодный, когда добыча в моих руках.
- Ты обещал, что будет не больно!
- А ты хотела второй раз во что бы то ни стало.
Я улыбнулся и подул между складок на обнаженный, незащищенный плотью клитор. Светка вздрогнула и откинулась на подушку. По внутренней стороне бедер разбежались мурашки.
- Кажется, ты замёрзла? – пробормотал я, чувствуя как мозг заволакивает заторможенное опьянение от возбуждения. – Я согрею…
Еще никогда я с такой жадностью не касался желанной точки. Хотелось одновременно лизать, сосать и стимулировать языком. Я захлебывался от собственных желаний, чувствуя реакцию ее тела на мои прикосновения.
Руки сами собой подхватили птичку под ягодицы и приподняли выше, ближе к губам. Я разделял складочки и посасывал, обводя языком по кромке и опускаясь кончиком к низу, обводя и лаская потревоженный ранее вход. Под влажные всхлипы снова массировал клитор, еле сдерживаясь, чтобы не вставить внутрь нее хотя бы один палец на фалангу.
Конец ломило от напряжения, а Светка извивалась, нагоняя пик ощущений. Подтянувшись на локтях, я поместил головку на клитор и сделал пару касательных движений, закусывая щеку, чтобы не взвыть от ебучей смеси желания и боли. Но Светка захныкала, шепча «ещё-ещё», и поймав ритм, задвигалась в такт моим выпадам.
Суррогат секса подкинул ее к нужной точке и она вскрикнув заметалась по подушке.
- Боже-боже-божечки…
Я не выдержал и засмеялся, охреневая, на какую набожную семью нарвался. Когда утих первый шквал оргазма, я возобновил плавные движения, радуясь, что смазки внизу достаточно и от нее и от меня, и обхватил губами сосок.
Невероятные груди. Полные, тугие, совершенные. С маленькими мягкими и нежно-розовыми сосочками. Я именно такими их и представлял… Не знаю почему… Но у той, кто родится как женщина в моих руках, а потом станет матерью моих детей наверное именно такой должна быть грудь. Ту, которую язык не повернется назвать сиськами, или выменем… Такую грудь можно только воспевать. Ну и сосать, как я сейчас. Кажется не сдерживаясь и временами постанывая от ощущений.
Света дрожала, распахивая свои мутные глаза и с удивлением рассматривая меня.
- Да, птичка, кончай. Я же обещал, что больно не будет…
Ловлю губами ее крик и замедляю движения, чувствуя, как ее подбрасывает в новом заходе оргазма. Надо сделать перерыв, но бедра уже сами раскачиваются в заведенном ритме, головка ударяется о клитор, натягивая кожицу половых губ, птичка судорожно хватает меня за плечи, царапается, спускается ноготками к груди…
- Больно?
Мотает головой, облизывая пересохшие губы. Дыхание у нас обоих сбито и вряд ли скоро вернется в нормальное. Я отстраняюсь и с удовольствием обнимаю потянувшуюся за мной цыпу.
- Тебе хорошо?
- Очень – курлыкает она и трется носом о мой сосок. Щекотно, и я провожу по груди рукой.
- Я принесу тебе пить.
Но когда я со стаканом возвращаюсь в спальню, расслабленная ласками птичка дремлет. И снова желание дает о себе знать, рисуя в голове пошлые картины разных форм соития. Раз она знала о куни, то наверняка и минет не вызовет в ней столбняк.
Но вместо этого бреду в душ, включаю теплую воду и встаю под струи, привычно обхватывая ствол рукой и натягивая кожицу на изнывшийся конец.
Ну давай, воображение, не подведи.
