Влюбиться не предлагаю полностью

Плавно движемся по речной глади. Для Артема не составляет большого труда управлять катамараном и совершать манёвренные развороты. Молчим. Комфортно молчим. Но меня так и подзуживает кое о чём его спросить.

— Артём?

— Да.

— Можно задать тебе личный вопрос?

— Можно, — тепло улыбается, глядя на меня.

— У тебя когда-нибудь были серьезные отношения?

— Да. Первые и самые страдальческие были ещё в школе, — теперь смотрит перед собой. — Хотя, возможно, мне просто казалось, что они являлись серьёзными.

— Почему ты так думаешь?

— Они закончились слишком просто, что ли. С её стороны.

— Переживал?

— Конечно. Из-за неё я и решил похудеть. А так, помучился, помучился и отлегло. Переболело. Ведь часто люди в нашей жизни превращаются в прошлое, в мимо идущих прохожих…

Пока я теряюсь в догадках, Артём озвучивает мой вопрос:

— Хочешь спросить, бросила ли она меня? Можно и так сказать. С тех пор к выбору девушек я подхожу более основательно. Не ведусь только на их формы. Теперь для меня очень важно и содержание. Быть преданным кем-то очень хреновая штука, выжигающая все приятные эмоции и воспоминания. Потом очень боязно взращивать что-то на этой почве. Ведь нам, парням, в какой-то степени, сложнее при разрыве отношений. У девчонок период сердечных переживаний более растянут по времени, но менее интенсивный. А у нас он короче, но эмоционально более накаченный. Можешь не верить, но нам тоже бывает п*здец, как х*ёво.

— Эти вульгаризмы не делают тебе чести.

— Простите. Как вернёмся в дом, разрешаю тебе помыть мне рот с мылом.

— С удовольствием посмотрю на твои мучения.

Идём на очередной разворот, уже ближе к берегу.

— А как дела обстоят у тебя? Костик, как я полагаю, в пролёте?

Костя… Я за последние пару часов о нём даже не вспомнила…

— Сегодня он был пьян. А я не могу разговаривать с человеком в таком состоянии. Но зато ещё раз убедилась в том, как можно легко поменять своё мнение о человеке. И я о нём поменяла, и он обо мне, я думаю, тоже. Только вот, если я руководствовалась тем, что он говорит, а он тем, что говорят другие.

— А что о тебе говорят?

Если по какой-то несказанной щедрости твоего брата до тебя ещё не дошла эта информация, я тоже не горю желанием ей делиться.

— Может, когда-нибудь ты сам всё услышишь, и вот тогда посмотрим, что ты мне на это скажешь.

— Ух ты, тайна, покрытая мраком?

Лучше бы она в этом мраке и сдохла.

— Давай сменим тему? — засовываю руки в карманы и педали начинаю крутить через раз.

— Легко. Так у тебя был официальный парень?

— Нет. Мне всё время какие-то не такие попадаются. И желания строить с ними отношения совершенно не возникало и не возникает.

— Ты сама мне говорила, что «абы с кем не хочешь». И правильно. Не надо превращать отношения в кредит. Когда берёшь взаймы, а отдаешь с процентами. Любовь не должна напрягать, мучить, заставлять. От любви должно быть тепло и лайтово. Я так считаю. Так что, не расстраивайся. Знай, что твой человек где-то рядом.

«Может быть», — проносится в моей голове, когда я мельком смотрю на Артёма

Подплывая к причалу, заканчиваем нашу несанкционированную водную прогулку. Артём сходит с катамарана первым, затем подает мне руку, чтобы я тоже смогла ступить на твердую землю.

— Идём в дом? — присаживаясь, возвращает цепь и замок на их законное место. — А то смотри, сверкает вдалеке, — одновременно поднимаем голову к небу, — как бы дождь с грозой не зарядил.

— А давай по посёлку недолго погуляем? — не могу признаться себе в том, что хочу провести с Артёмом ещё немного времени.

— С удовольствием.

Базу отдыха от поселка разделяет невысокий забор, который при желании перелезет даже ребенок. Поэтому нам необязательно делать крюк, чтобы покинуть территорию через главные ворота. Без труда преодолеваем преграду, попадая в интимно-сумрачную атмосферу, создающуюся за счёт того, что фонарей в посёлке можно по пальцам пересчитать.

— О, что я вижу, — Артём с ребяческим восторгом подбегает к высокому турнику около одного их домов. Подпрыгивая, хватается руками за перекладину. Висит какое-то время.

— Давай уж, покажи чего-нибудь, а то, может, и не умеешь ничего, — с серьёзным видом складываю руки на груди.

Артём подгибает ноги, проводит под перекладиной, а затем забрасывает их на неё. Опускает руки. Так и висит головой вниз, на согнутых ногах, выполняя медленные раскачивания вперёд-назад.

С неподдельным интересом наблюдаю за тем, с какой лёгкостью и озорством он всё это выделывает. И одновременно поражаюсь мыслям, посещающим в этот момент мою голову.

К чёрту сомнения. Туда же, можно ещё глубже, стеснение. Хочется мне. И ничего не могу с этим поделать.

Окрылённая смелостью необдуманного поступка, подхожу к Артёму. Встаю перед ним:

— Ухватись, пожалуйста, руками.