Влюбиться не предлагаю полностью

Поднимая на нас глаза, Юра решает пояснить свои действия:

— Чё-то на хавчик пробило.

— Не мудрено. После таких-то энергозатрат, — отвечаю раздражительно.

Лиля поворачивается ко мне и в её широко распахнутых глазах застывает вопрос. И тут же ответ на него. Мы оба понимаем, что секс нам обломился. На диване так точно. Но принимать у Юры эстафету, предложив Лиле в качестве места уединения ванную комнату, не собираюсь. Не хочу. Не сейчас. Да ещё со свидетелем за стенкой. Такой расклад точно не для Лили.

— Лиль, тебе надо принять горячий душ, согреться, — шумно выдыхаю. — Не хватало, чтобы ты простудилась. А я пока чайник поставлю.

— Как же ты? — одновременно со мной снимает у входа мокрые кроссовки.

— Хочешь, чтобы я присоединился?

Только скажи…

— В смысле, ты тоже можешь простудиться.

— Я схожу после тебя, — помогаю Лиле стянуть с неё куртку.

Как только Гордеева молча скрывается в ванной, переодеваюсь. Развешиваю на батарее под окном мокрую одежду. Замечаю, что снаружи гроза и дождь уже закончились.

— С Лилькой мутишь? — оборачиваюсь на голос Юры.

Не знаю, какие в вашей компании ролевые расстановки, поэтому сливать наши мутки с Гордеевой я тебе точно не намерен.

— Мы общаемся, — расплывчато отвечаю, не вдаваясь в подробности, чтобы в первую очередь не подставлять Лилю.

— Лилька классная, немного странная, но это и цепляет. Я б сам к ней подкатил. Только её Костян первый застолбил.

— Ага, но вместо того, чтобы сейчас быть рядом с ней, — нажимаю кнопку электрического чайника, — он бухой спит.

— Перенервничал парень. У него на этот вечер были далеко идущие планы.

У меня как бы тоже планы неожиданно нарисовались. И пока твоя задница восседает на диване, им не суждено сбыться.

На столе стоит недопитая бутылка коньяка. Наливаю себе чуть меньше половины стакана. Опрокидываю махом. Чисто в оздоровительных целях. Болеть мне тоже не нужно. На следующей неделе съёмки. И много уже готового материала требует обработки. Так что чугунная голова, сопли и температура никак не вписываются в мой плотный график.

— А ты, значит, с Машей того самого? — мне, если честно, не особо это интересно, просто в качестве пустой болтовни занимаю время ожидания.

Когда же Юрец свалит?

— Да нет. Машка, она такая, знаешь… С ней потрахаться круто. Но она не для серьёзных отношений.

— А тебе подавай серьёзные отношения?

— Как тебе сказать… Просто хотелось бы знать, что моя девчонка спит только со мной.

— А сам-то готов спать только со своей девчонкой?

— Вот я сейчас и нагуливаюсь, чтобы по… — ответ Юры прерывается на полуслове.

Из ванной выходит Гордеева в одном махровом полотенце. Мокрые волосы раскинуты по хрупким плечам. Длина полотенца чуть прикрывает стройные бёдра. Юра, с застывшей в воздухе вилкой, и я, с рухнувшей на пол челюстью, провожаем её взглядом.

Лиля опускает глаза и молча обходит спереди стол, направляется к лестнице, придерживая узел на полотенце изящными пальчиками.

— Я сейчас чай заварю, — напоминаю ей про горячий напиток, а то решит ещё подняться в спальню, да так там и останется.

— Угу, — не оборачивается, семенит вверх по ступенькам.

— Вот Машка вроде всем ничего, эффектная, — Юра первый отмирает. — Но её ноги не идут ни в какое сравнение с Лилькиными. Я вообще Гордееву в таком… — кашляет, — обличии первый раз вижу. Вечно она в каких-то безразмерных толстовках. А тут… И ноги, и ключицы… У меня аж привстал.

У меня ещё и не ложился.

Чтобы как-то переключить своё внимание, выполняю обещанное: завариваю чай, разливая его по кружкам.

Не дожидаясь возвращения Гордеевой, сваливаю в душ. Захожу в кабинку и понимаю, что несколько минут назад здесь стояла обнаженная она. Глубоко дышу, пытаясь справиться с зашкаливающим внутри меня тестостероном. Мозг наглухо запотевает, как и стёкла кабины. Беру себя в руки. Фигурально выражаясь. Побырику обдаю себя горячей водой. Вытираюсь мягким полотенцем. И в мыслях молю всех святых, чтобы Юра исчез, растворился, ушёл спать.

Выхожу из ванной. За столом сидит Гордеева. Одна. Пьёт чай. Игриво на меня посматривает. А я уже в голове прокручиваю, с какой стороны к ней подступиться и как начать прелюдию. Ведь прелюдия наше всё. Довольный подхожу ближе к столу.

И что я вижу?

Юрец, какого-то хрена, удобненько расположившись с краю разложенного и уже заправленного бельём дивана и подложив руки под голову, спит сном младенца, сладко посапывая.

— Был у меня тройничок: я и две девушки, но чтоб так — я, девушка и ещё один парень — такое в первый раз, — пытаюсь заглушить юмором вселенское разочарование.

Лиля, не оценив моё желание попетросянить, отодвигает кружку в сторону. И её взгляд тут же теряет мягкость.

— Лиль, я пошутил, — в мыслях отвешиваю себе подзатыльник. — Насчёт всего. Насчёт тройничков. В любых их конфигурациях.