Влюбиться не предлагаю полностью

— Подожди… Подожди меня здесь, — усаживает меня на кровать. А сама как будто что-то обдумывает. — В твоей физической выдержке я убедилась, теперь убедимся в эмоциональной, — скрывается за стеллажом.

— Надеюсь, ты никого расчленять и топить на моих глазах не будешь? У меня тонкая душевная организация. Я всегда плачу при просмотре «Титаника», «Хатико» и «Зелёной мили».

На мои откровения отзывается лишь щелчок выключателя. Комната погружается в полумрак. Из освещения остается только тусклый свет настольной лампы. Я где-то слышал, что темнота — друг молодежи. Поэтому рукой дотягиваюсь до плафона и опускаю его почти до самой столешницы. Вот так вообще шикардос.

Внезапно включается негромкая музыка.

Из-за стеллажа показывается рука Гордеевой. Приветственно мне машет. Наклоняю голову и машу своей рукой в ответ. Потом появляется вся Лиля. Поворачивается ко мне спиной, начинает соблазнительно покачивать бёдрами и двигать плечиками в такт музыке. В плавных движениях поднимает руки вверх, запускает их в свои волосы. Касается шеи, затылка. Оборачиваясь, смотрит на меня кокетливо через плечо, продолжая ловить ритм.

Это так мило и одновременно так заводит, что я с приоткрытым ртом, учащённым сердцебиением и неподдельным интересом в глазах вальяжно разваливаюсь на кровати.

Лиля отворачивается. Руками маняще скользит по своему телу. Бёдра, талия, плечи: ничто не остается без внимания. А я облизываю взглядом каждое её движение. Стараясь концентрироваться на импровизированном танце, а не на своих пошлых фантазиях.

Поворот. Гордеева грациозной кошечкой идёт ко мне. Не переставая смотреть мне в глаза, цепляется пальцами за край футболки и совершенно неожиданно для меня стягивает её через голову. Впадаю в эмоциональный ах*й и не успеваю среагировать, когда эта футболка летит в мою сторону. Задевая по касательной голову, падает на кровать.

Не ожидал, Артемка? А это ответный стриптиз, оказывается.

Лиля подходит ко мне вплотную. Моё лицо непроизвольно утыкается в её грудь. Прикрыв глаза, веду носом по манящим формам, упакованным в полупрозрачное кружево.

Как же Гордеева пахнет… Как. Она. Пахнет.

В слепую руками касаюсь её обнажённой талии. Ладони обдаёт жаром побежавших врассыпную мурашек. И мой мозг начинает отмораживаться.

— Как твоё упадническое настроение? Мне удалось его поднять? — гладит меня по голове, перебирая пальцами волосы.

«Мне, загнанному в угол сверлящими в голове мыслями, так хочется сбежать от всех вмиг настигнувших проблем. Спрятаться с тобой в четырех стенах этой маленькой комнаты, согреться в твоих объятиях от холодной осенней погоды», — эту мысль Лиле не озвучиваю. Выдаю ей менее романтичную и хитровыдуманную, но более понятную:

— Удалось. Поднять. Во всех смыслах, — смотрю на Лилю. — Мне резко захотелось не выспаться с тобой этой ночью, — слышу в ответ её глубокое, взволнованное дыхание. — Ты кому-нибудь устраивала подобные танцы?

— Нет. В этом плане ты снова у меня первый.

Мой мозг буксует от её признания. А вот всё то, что не поддаётся сейчас его влиянию, наоборот, оживает. Веду ладонью по задней стороне бедра Гордеевой, нагло пробираюсь ей под юбку, нежно сжимаю попку. А другая рука в этот момент плавно проскальзывает между её ног. И начинает бессовестно гладить Лилю через кружево белья. Ощущая пальцами молниеносную ответную реакцию на мои смелые ласки.

— Ты можешь меня остановить, — сам мысленно бью себя по рукам. Но физически тормознуть уже не в силах. Поэтому даю право выбора Гордеевой: — Мне остановиться?

Хочет что-то сказать, но не решается. Облизывает губы. Медлит. Затем упираясь руками в мои плечи, толкает меня на кровать. А я в развороте укладываю Лилю на лопатки. Зубами аккуратно стягиваю кружево, обнажая грудь.

А сейчас займёмся деликатным разогревом.

Мои поцелуи и касания ладоней путаются в шёлке волос, бархате кожи, кружеве белья и рваных вдохах.

Задираю Лилину юбку, развожу в сторону её ножки и дразняще пробегаюсь языком по внутренней стороне бёдер. Бельё долой. Устраиваюсь поудобнее у самого интимного и манящего. Медленно завожу механизм женской сексуальности. Заигрываю без давления и резких движений языка. По реакции Гордеевой понимаю, что выбрал оптимальную скорость и тактику и, не меняя её, целенаправленно совершаю стимуляцию. На Лилю не смотрю. Не нужны ей мои взгляды сейчас. Пусть кайфует и полностью отдается ощущениям.

Учащённое дыхание, прерывистые стоны, движение бёдер подбадривают меня. Лиля за затылок, вцепившись в мои волосы, прижимает ближе к себе моё лицо, сжимает голову бёдрами.

Мои уши готовы потерпеть для такого дела.

Пусть я на какое-то время лишаюсь слуха, зато в полной мере губами ощущаю все фазы её возбуждения, вплоть до самого оргазма и его спада.