Дверь открыл Ландыш с облепленной мокрыми волосами головой и в полотенце, обёрнутом вокруг внушительных бёдер. Я даже залипла на миг. Красава, конечно. Одно слово — коммандос.
— Сама пришла, — пробормотал Сергей, одной рукой потянувшись ко мне, другой придерживая узел на полотенце, но я отступила на безопасное расстояние.
— Обойдёмся без объятий. Понятия не имею, что ты этими руками сейчас делал, — и потребовала: — Мне нужен Иван.
— Зачем тебе этот дохляк? От него никакого проку. — с глазами Ладышева было что-то не так, а на плечах появлялись и пропадали бурые пятна.
— Ландыш, ты меня пугаешь, — я натурально сбежала (зачёркнуто) я отступила ещё на шаг. И ещё на один, — Просто скажи, где живёт ваш Иван, мне свет починить надо.
Сергей натурально выматерился.
— Иди уже отсюда. Живо. — и просто захлопнул дверь.
Душевная встреча. Дивный приём. То, что надо деве в беде.
Я глупо потопталась на лестнице вверх-вниз, пока за дверью напротив Ландыша не завизжали. Пронзительно и громко. О том, что я в окружении (зачёркнуто) одна в незнакомом подъезде с потенциально опасными нелюдьми, если они вправду существуют, как сказал мне недавно Сергей, об этом вспомнилось как-то сразу. Дом содрогнулся, свет мигнул и погас. Надеюсь, это всё не из-за моей квартиры.
Кричащая дверь со скрипом медленно отворилась, ослепив ярким светом, и меня втянули внутрь.
— А вот и случайная жертва, — эту радостную девушку я уже видела на прошлой неделе, — Пей! Вкусно! Должно быть, — с сомнением уточнила она, протягивая мне полный серо-зелёной жижи стакан.
— Что это? — моим голосом можно было ошкуривать доски, таким он был шершавым и хриплым, будто визжала только что я сама.
— Смузи, — девушка Лина (я вспомнила, их Беня щелчком пальцев увёл на чердак)) поплотнее прижала дверь за моей спиной. — Петрушка с сельдереем — от комаров помогает! Пей говорю! — рявкнула она и скороговоркой заговорила. — Ты ничего необычного не видишь, просто постучалась не в ту дверь, выпьешь и пойдёшь дальше, всё забудешь. Завтра придёшь сюда и расскажешь, где побывала во сне.
— От комаров, вроде, внаружу. Не внутрь, — озадаченно заметила я, нащупывая ручку двери.
— Внутрь. Точно тебе говорю! Витамины вообще чудеса творят. А здесь, всё, что зелёное, то одни витамины. Гордей, — крикнула она себе за плечо, — Она невнушаемая. Тут что-то не то!
Из комнаты выглянул парень. Глянул на меня мельком.
— Забей, — сразу потерял ко мне интерес, — это Валина внучка. — Лучше смотри, мы можем… — он опять скрылся в комнате и голос его стал глухим и неразличимым.
— Почему ты выглядишь, как обычная человечка?
— Может, потому что я такая и есть?
— Тогда, почему ты не пьёшь?
— Потому что не хочу?
— Ты должна хотеть!
Я взяла у неё стакан и принюхалась. Воняло ужасно.
— Любистока на четверть ложки меньше надо, — на полном серьёзе пошутила я.
— Как ты узнала про любисток⁈
— Воняет?
— Обалдеть! Тут его и так только ноль восемь грамма!
— Возьми ноль два.
— Да ты, блин, бесишь! Не пойму, ты кто? Ведьма всё-таки? Это готовый курсовик!
Я подумала, что скорее всего, в записи рецепта стандартная инверсия. Внеси она изменения, и получит высший балл. Но ей страшно лень этим заниматься.
— Удачи, — высказала я ей все свои соображения одним словом. И смылась, натурально вибрируя всей душой. Выдохнула, оказавшись уже на площадке.
Понятия не имею, что я наговорила девчонке. Из положения, когда тебя уже жрут (зачёркнуто) ставят на тебе эксперименты, говорится особенно легко и красноречиво.
Оказалось, вибрация была не моя. Стены подъезда дрожали, и лестница, по которой я шла, поехала вниз. Со мной вместе.
Я ойкнула, попыталась с неё спрыгнуть на площадку, но едва не отбила филей, плюхнувшись точнёхонько на зад.
Такой, потирающей женское достоинство (зачёркнуто) такой испуганной Алекс меня и увидел.
— Снова — ты, — обвинил меня во всём сразу, приставленный ко мне бабушкой конвоир
— И тебе добрый вечер, ночь и будущее утро, — перекрикивая грохот, прокричала я и попробовала опять вскарабкаться на лестницу, но она меня больше не пускала.
— Куда тебя опять понесло? — устало, будто его заставили нянчиться с гиперактивным ребёнком, спросил он.
— Свет сломался. Бабай послал к Ивану, — я примеривалась шагнуть на ступеньки, но они тряслись так, что я не рискнула.
— Бабая три дня в городе нет.
— А он это неделю назад мне сказал.
— Поэтому ты ошиваешься у двери Сергея?
Я резко обернулась. Смерила его взглядом сверху вниз.
Усталый. Мрачный. Наверное, голодный и поэтому злой — от этого глаза особенно ярко блестят и в себя смотрят. И слишком красивый.
Как и все они здесь.
Я, между прочим, тоже. В смысле, тоже голодная и злая!
— Какое тебе дело, где я ошиваюсь?
— Действительно, — согласился он. — Никакого.
Лестница наконец остановилась, стало тихо.
— Идём, — Алекс мягко взял меня за запястье тёплой ладонью.
— К Ивану? — с надеждой спросила я, отчаянно сохраняя безразличный вид.
— Взгляну на твой свет, — и нахмурился так, что сразу стало ясно, где именно он видел моё электричество и меня вместе с ним. — Наверняка, просто пробки выбило.
