Не сомневаюсь, что по-своему отец был к ней привязан. Просто он не мог, не был способен отдаться ей — да и кому бы то ни было — целиком. Он отдавался только своей работе. Почти не бывал дома. Он был одержим карьерой, деньгами, успехом. Делал все для того, чтобы заработать состояние. Когда родился я, отец подарил матери изумрудное ожерелье, в награду за то, что она родила сына.
Джеки попыталась что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Иногда лучше просто молчать и слушать.
— Мать отца обожала. Буквально молилась на него. В детстве у меня была няня, горничная и охранник, потому что мать боялась даже думать о том, что сделает отец, если со мной что-нибудь случится. Она не столько беспокоилась обо мне как таковом, сколько как о
— О, Нэйтан, — начала было Джеки, но не смогла продолжить и лишь покачала головой.
— Она примерно так мне и сказала, когда мне было лет пять-шесть. И потом тоже говорила. И это, и многое другое — когда ее чувства к отцу изменились. Я редко видел их обоих. Мать была занята тем, что исполняла роль дамы из высшего общества и пропадала на светских сборищах, а отец постоянно должен был лететь то туда, то сюда, чтобы заключить очередную сделку. Долг отца, по его мнению, состоял в том, чтобы время от времени проверять, как у меня идут дела в школе, и изредка читать мне лекции на тему ответственности перед семьей и о том, как важно эту семью не опозорить. И это говорил мне человек, у которого чести не было ни на грош.
Он медленно, с силой вдавил окурок в пепельницу.
— У него были другие женщины. Мать знала, и ей было все равно. Он сказал мне однажды, что в этих интрижках нет ничего серьезного. Дескать, мужчина вдали от дома нуждается в определенном утешении.
— Он сам тебе сказал? — глупо повторила Джеки, не в силах поверить услышанному.
— Когда мне было шестнадцать. Видимо, решил побеседовать со мной по душам. Мать к тому времени уже была к нему совершенно равнодушна. Мы жили, как три абсолютно чужих друг другу человека, вынужденных существовать под одной крышей. Соблюдая вежливость, впрочем.
— А ты не мог уехать к бабушке с дедушкой?
— Бабушка умерла. Возможно, она смогла бы меня понять, теперь я уже не знаю. Дед считал, что брак моих родителей удачен во всех отношениях. Мать никогда не жаловалась, отец оправдал все его ожидания. Он пришел бы в ужас, если бы я появился на пороге его дома и заявил, что не могу жить в одном доме с собственными родителями. Ну и, в общем-то, я все равно большей частью был предоставлен сам себе.
Личное пространство, подумала Джеки. Она понимала, что человеку иногда необходимо уединение. Но мальчик, ищущий уединения среди такой нездоровой атмосферы…
— Это было ужасно, наверное, — сказала Джеки.
Она подумала о своей семье — тоже обеспеченной, уважаемой, респектабельной. Но в их доме никогда не бывало тихо, не то что в доме, где вырос Нэйтан. Он был заполнен визгом, смехом и шумными спорами. Там ссорились, кричали друг на друга, потрясали кулаками, а через минуту дружно хохотали.
— Нэйтан, — медленно произнесла Джеки. — Ты когда-нибудь говорил им о том, что несчастлив?
— Один раз. Они были потрясены моей неблагодарностью. И дурными манерами. Ну как же, я посмел затронуть такую неудобную тему. В конце концов я научился не биться головой о нерушимую стену, а искать обходные пути.
— Какие обходные пути?
— Учеба. Профессия. Собственная карьера. Не то чтобы родители перестали для меня существовать, но я поменял свое отношение к ним. Они больше не занимали значимого места в моей жизни. Когда я окончил школу, отец как раз был в отъезде. На лето я уехал в Европу, и мы увиделись с ним, только когда я уже учился в колледже. Отец узнал, что я выбрал своей специальностью архитектуру, и приехал, чтобы выбить эту дурь у меня из головы. Он хотел, чтобы я, как ты однажды выразилась, унаследовал дело его жизни. Он ожидал от меня только этого. Требовал. Восемнадцать лет я прожил под гнетом его мнения. Сказалось, конечно, и отношение к нему матери. Но тут со мной вдруг что-то произошло. Как только я понял, что хочу строить дома, моя мечта оказалась главнее, чем мечта отца.
— Ты стал взрослым, — тихо сказала Джеки.
— Во всяком случае, достаточно взрослым, чтобы противостоять ему. Он пригрозил прекратить платить за мое обучение. Я ведь был обязан семье, у меня был долг перед семейным бизнесом. Именно в этом заключалась для него семья. Бизнес. Мать полностью его поддержала. Поскольку она давным-давно перестала любить отца, я был ей совершенно безразличен. Для нее я всегда был только сын своего отца, как я уже сказал.
— Это все же слишком. Я уверена, твоя мать…
— Сказала мне, что никогда меня не хотела. — Нэйтан вынул из пачки еще одну сигарету и раскрошил ее. — Она сказала, что, если бы не я, отношения между ними не разладились бы. Если бы не я, она смогла бы всюду ездить с отцом.
Джеки побледнела. Она не могла поверить в то, что кто-нибудь может быть настолько жесток к своему собственному ребенку.
