— Шеппис Анх, да состоится обряд обручения, да возродится в тебе сила истинных Атлантов!
Когда Шеппис заметил Лиану в толпе придворных, заполнивших зал Приветствия в день, когда его впервые официально назначили наследником Золотых, то снова почувствовал, как мучительно сжалось сердце. Оно словно напомнило, что новая надежда Золотых — все — таки человек, а не просто наследие перворожденных. Одним из условий брака Хроноса с его матерью было согласие Шепписа, если он справится, конечно, стать впоследствии наследником Золотых.
Разумеется, все оказалось не так просто. Но первая попытка оказалась достаточно успешной, подтвердив возможность Шепписа со временем овладеть силой искусственного шара. Старик был доволен. Более того, приемный отец предоставил ему полную свободу действий. Даже когда наследник создал Золотой Легион, отобрав в него наиболее преданных ему людей, или использовал силу черного пламени для устрашения непокорных, Хронос не стал возражать.
«Небесная мать не даровала мне родного сына, но ты заменил мне его», — то и дело повторял Анх.
Высокое положение в обществе позволило Шеппису добиться исполнения почти всех желаний. Он отличался непостоянством, легко увлекался и так же быстро остывал. Особенно это касалось женщин. Красавицы рядом с ним сменялись так быстро, что он едва успевал запомнить их имена. Лишь одна Кэрри задержалась в его спальне дольше других, но только благодаря тому, что сочетала в себе силу и преданность с абсолютной покорностью.
Но при дворе Золотых была та, что заслуживала особого внимания. Больше всего Лиана Анх напоминала дикую вишню, которая застыла на ветке, посеребренной инеем.
Длинные тёмные волосы, служившие предметом зависти многих атланток, заставляли мужчин останавливать на ней взгляд дольше, чем следовало.
Дочь Хроноса славилась не только красотой, но и гордостью. Её внимание нельзя было привлечь ни подарками, ни лестью, ни упреками. Шеппису было крайне неприятно сознавать, что, чем известнее и сильнее он становится, тем холоднее держится с ним сестра, словно не одобряя его методы и попытки восстановить былую славу Золотых.
Их последняя встреча произошла незадолго до его отъезда на границу. Шеппис тогда нуждался в смелости, чтобы подавить очередное восстание.
— Уже слишком поздно. Зачем вы пришли? Вы же знаете, что вечером находиться на женской половине дворца запрещено? — Её голос был до отвращения холодным, таким же, как ветер с гор, пробирающий до костей.
Лиана явно никого не ждала. Когда дверь распахнулась, девушка быстрым движением набросила на плечи плащ, но, при неверном свете свечи, он успел рассмотреть плохо заживший шрам.
— Лиана, кто это сделал? Отец? Зачем?
— Для вас я — Золотая, господин Шеппис. Называйте меня госпожой Анх. И, простите за лишнюю откровенность, но это не вашего ума дело, — карие глаза предупреждающе вспыхнули, приобретя кровавый оттенок. — Я еще раз прошу вас удалиться.
Шеппис неожиданно разозлился. Сколько же можно ходить вокруг, пытаясь добиться хотя бы простого внимания? Даже если она — дочь Хроноса, то явно не равна ему по силе, и должна знать свое место.
Схватив названую сестру за руку, он жестко притянул ее к себе. Всего, чего он желал в этот миг, — увидеть на прекрасном лице хотя бы тень страха, раз уж не она не может подарить ему ничего другого. Но прежде, чем к его щеке, прикоснулся темный локон, за спиной что-то вспыхнуло. Воздух наполнился гарью.
Шепиис машинально выпустил девушку и в ужасе попятился: покрывало, ковер, стены, обитые шелком — все было охвачено пламенем.
— Что за?! — Взорвался он, глядя, как Лиана одним прыжком оказалась у раскрытого окна и перелетела через подоконник, растаяв в темноте ночи. Так он впервые узнал, что сестрица, оказывается, тоже кое на что способна. Хотя силы Золотого и Черного шара ей неподвластны…
А теперь Лиана в Атлантисе. Наслаждается полной свободой.
— Темное пламя, она сбежала от тебя! Молодой Анх, тебя бросили, а ты даже не удосужился это заметить, — чужой, каркающий голос был полон насмешки.
— Кто здесь? — Шеппис провел рукой по лицу, не понимая, что происходит. Минуту назад он был в зале Посвящения Джотиса. Неужели произошла ошибка? Он не соединился с Черным шаром? — Я, что, ослеп?
