Гийом вкрутил стеклянную линзу в трубу телескопа, намереваясь заняться еженедельной отладкой оптики. Пейзаж исчез, уступив место какой-то расплывчатой картине, на которой угадывались очертания грот-мачты «Сильфиды» и силуэты матросов. Вот уже почти месяц он находился на борту корабля по пути в Индию, но из-за мощного муссона они продвигались вперед медленнее, чем всем хотелось бы. В тот день, когда они отчалили от берегов острова Франции, его охватило странное предчувствие, что ничто из задуманного им не осуществится согласно замыслу. Подготовка к отплытию длилась долгие недели и сопровождалась многочисленными затруднениями. Обстановка в Пондишери оставалась неспокойной; одни говорили, что англичане уже захватили этот французский порт, другие – что еще не захватили, но вот-вот захватят; были и те, кто утверждал, что ни за что на свете англичане не смогут выбить французов из Пондишери. Дата прохождения Венеры – 6 июня – приближалась, времени оставалось все меньше. На месте ему предстояло настроить телескопы и оборудовать камеру-обскуру с белой стенкой, чтобы на ее поверхности наблюдать, как на фоне солнечного диска появляется и перемещается маленький шарик. Сколько дней и ночей он мечтал своими глазами увидеть эти два круга – один яркий, другой темный!
Он покрутил ручки фокусировки, добиваясь максимальной резкости изображения, и подтянул два болта, фиксируя нужное положение окуляра с матовым стеклом, после чего извлек его и вернул в большой ящик, к остальным десяти, где хранился и самый темный, цвета чернил: только благодаря такому можно было смотреть на Солнце, не рискуя сжечь сетчатку глаза. Гийом осторожно извлек его из замшевого футляра, присел на палубу, поднес его к правому глазу и прикрыл левый. Все исчезло. Он поднял голову к солнцу и увидел его белый диск, четкий и яркий, как луна в звездную ночь. «Гортензия, – пробормотал Гийом, – может, ты мне скажешь, что я делаю здесь, посреди Индийского моря?» Внезапно через борт перехлестнула пенная волна, обдав лицо астронома прохладой и оставив у него на губах соленый привкус.
– Все ли вас устраивает, господин королевский посланник?
Гийом отнял от глаза черное стекло и обнаружил рядом с собой капитана. «Господин королевский посланник» – иначе к нему на этом корабле не обращались. Гийом поднялся и посмотрел капитану в лицо:
– Мне кажется, что мы продвигаемся вперед не так быстро, как мне думалось.
Капитан огорченно пригладил свой белый парик:
– Не скрою от вас, муссон задувает много сильнее, чем мы предполагали. Если ветер не изменится…
– Если ветер не изменится? – подхватил Гийом.
– Если ветер не изменится, я не стану подвергать риску фрегат и своих людей. Мы не пойдем к Коромандельскому берегу и вернемся назад, на остров Франции. Но погода еще может наладиться, а муссон стихнуть. Чего я только не перевидал на своем веку, господин королевский посланник!
– А вот я нет, – вздохнул Гийом. – Транзит Венеры – редкое событие. Ближайший повторится через восемь лет.
А следующий – через век с лишним.
Ксавье нарезал перец на квадратики керамическим ножом, купленным неделю назад, и добавил к нему листья базилика. Натер кусок пармезана из итальянской бакалеи. Его очередной одинокий ужин. Пока закипала вода для спагетти, он включил радио. На волнах «Франс-Инфо» обсуждали недавнее избрание Франсуа Олланда, в частности его предвыборную речь, в которой он на протяжении трех минут и двадцати одной секунды пятнадцать раз повторил слово «президент» и перечислил, что именно сделает, если ему доверят этот пост. Теперь журналисты со смаком вспоминали каждое из его обещаний и гадали, чего конкретно стоит ждать в ближайшие полгода. Ксавье выключил радио.