Палуба ходила ходуном под порывами горячего ветра, и Гийом смотрел на ют левого борта, где матросы крепили на мачте снасти, чтобы подвесить к ним телескоп, который он сам, став на колени, удлинил, соединив три трубы. Моряков мало волновали астрономические заботы Гийома, но происходящее нравилось им не больше, чем ему. Их пассажир был посланцем короля, и экипаж «Сильфиды» воспринимал его миссию всерьез, а помощь ему – как дело чести. Однако события развивались не лучшим образом. Бритый наголо толстяк, представленный Гийому как мастер по вязанию узлов, с жаром принялся за работу. Он натягивал тонкие веревки и толстые канаты и с ловкостью фокусника соединял их между собой; его ручищи мелькали в воздухе с непостижимой грацией. Вскоре телескоп был закреплен на мачте, и капитан отдал приказ развернуть судно в направлении, указанном астрономом, и остановить его ход. Еще один матрос принес деревянное кресло и поставил его поближе к телескопу.
– Господин королевский посланник, соблаговолите присесть, – сказал он Гийому, чтобы удостовериться, что тому будет удобно смотреть в объектив.
Гийом сел в кресло и приложил к окуляру правый глаз.
– Так хорошо, – одобрил он.
К ним подошел матрос в кожаном фартуке, надетом на голый торс. Он опустился на колени и достал из кожаного мешка огромные кованые гвозди и железный молоток; Гийом подумал, что вряд ли смог бы даже оторвать его от пола. Матрос начал приколачивать кресло астронома к палубе. С каждым ударом гвозди поочередно входили в ножки кресла, намертво крепя их к палубным доскам. Матрос встал, обливаясь потом, и сказал:
– Теперь, сударь, никуда не сдвинется.
Гийом поблагодарил его. Четыре других матроса, стараясь не обращать внимания на качку, держали на высоко поднятых руках телескоп. Гийом смотрел через заранее установленную черную линзу на небо, пытаясь поймать в окуляр солнце. Вот оно появилось, но тут же исчезло.
– Привяжите меня! – обратился Гийом к матросам.
– Что вы хотите сказать, сударь? – спросил его мастер вязания узлов.
– Привяжите меня к телескопу. Я не удержу его под таким ветром, он слишком тяжелый.
Матрос отступил на шаг и задумался.
– Сколько вы весите?
– Фунтов сто пятьдесят, – ответил Гийом.
– Как не очень крупный теленок, – с серьезным видом заключил матрос и чуть нахмурился. – Сядьте, как вам удобно, и больше не шевелитесь.
Гийом склонился над окуляром:
– Больше не пошевелюсь.
Он услышал звук, похожий на свист кнута, и в следующую секунду его голову обхватила веревка. Еще одна петля захлестнулась вокруг его корпуса и наконец последняя сдавила ему руки. Матрос с поразительной скоростью тщательно плел замысловатые прочные узлы, привязывая астронома к телескопу.
Вокруг обвитого веревками Гийома сгрудилось полтора десятка матросов. Один из них держал перед ним заранее полученные от ученого часы, и Гийом то и дело бросал на них взгляд.
– Сейчас! Сейчас начнется! – пробормотал Гийом.
Все молчали.
– Эти часы отстают! – вскричал астроном. – Из-за качки я не могу поймать солнце! Ничего не выходит, – горестно выдохнул он. – Отвяжите меня! Сделаем по-другому.
Здоровенные руки мастера по узлам замелькали вокруг тела Гийома, и вскоре он снова был свободен. Тут корабль тряхнуло, и труба большого телескопа чуть не стукнула астронома по голове. Матросы едва успели оттащить его в сторону.
– На борту есть часы? – спросил Гийом капитана.