– У меня лично четыре штуки, – ответил тот и велел юнге быстро принести часы.
– Я возьму другой телескоп, – сказал Гийом. – Мы поставим здесь стол, и по моему сигналу кто-нибудь будет переворачивать песочные часы.
– Стол сюда! – крикнул матрос, и один из его товарищей побежал в трюм.
Стол поставили на палубу, на нем расположили несколько песочных часов. Гийом разложил свой латунный телескоп. На то, чтобы прибить стол к палубе, времени уже не оставалось, и матросов попросили держать его руками. Самый крупный из них просто уселся на стол с часами. Гийому удалось поймать в фокус солнце, и он несколько секунд видел маленький черный шарик, который как раз начал свое движение через диск светила, но телескоп повело вправо, и картинка исчезла.
– Часы! – крикнул Гийом, и молодой матрос перевернул первые песочные часы.
На протяжении следующего часа матрос, следуя указаниям ученого, послушно переворачивал песочные часы, словно ярмарочный шарлатан свои стаканчики. Иногда Гийому удавалось увидеть солнечный диск, но он тут же пропадал. Черного шарика Венеры он больше ни разу не разглядел, хотя тот точно должен был оставаться в поле зрения. Потом ветер усилился, и солнце скрылось за тучами. Гийом оторвался от окуляра. На палубе корабля повисла тишина. Моряки стояли неподвижно. Кто-то принес Гийому треуголку, потому что заморосил дождь. Астроном посмотрел в лица замершим в молчании морякам.
– Господа, я благодарю вас за вашу помощь и вашу отвагу, – помертвевшим голосом сказал он. – Наблюдение окончено. Результат не достигнут.
Гийом встал и ушел с палубы к себе в кабину, где заперся. Три часа спустя, когда он не появился к ужину, в его дверь постучали. Это был капитан. Он принес бутылку виски и серебряный стаканчик.
– Я держу это для радостных событий. И для печальных тоже. Иногда помогает, – глухо проговорил он. – Доброй ночи, господин королевский посланник.
Ксавье сидел на террасе кафе над коктейлем, какого не заказывал уже много лет. «Кровавая Мэри» – томатный сок, водка, табаско и щепотка сушеного сельдерея – стала бы достойным завершением этого дня. Он мало походил на обычные рабочие дни. Еще утром, стоя перед зеркалом в ванной, Ксавье подрезал канцелярскими ножницами пару отросших прядей и дважды побрился. Надел белую сорочку с манжетами на запонках, которую редко доставал из шкафа. Прошелся одежной щеткой по пиджаку и протер тряпкой черные кожаные туфли. В таком виде он и явился в офис. Будь здесь Брюно, наверняка не упустил бы повода его подколоть: «Куда намылился, чувак? У тебя свидание с принцессой? Не иначе, в Шамборском замке. Как ее зовут?» Но Брюно был далеко, и Ксавье признался себе, что ему не хватает присутствия друга. Когда они работали вместе, в агентстве царила более живая атмосфера. Проводив особенно занудного и придирчивого клиента, Брюно мог подмигнуть партнеру: «Ну и дундук!» Или пробормотать как будто в сторону, ни к кому конкретно не обращаясь: «Почему никто не догадался попросить у нее телефончик?», имея в виду хорошенькую почтальоншу. Теперь Брюно осуществил свою давнюю мечту и наслаждается семейной жизнью в Дордони, строит планы по обустройству гостиницы и дни напролет обсуждает с Шарлоттой, своей женой, какого цвета обоями лучше оклеить ту или иную комнату и в какой части парка стоит расположить японский сад камней. Да, Брюно сделал правильный выбор: бросил город с его автомобилями, которые, по его любимому выражению, плодятся, как тараканы. Наверняка сейчас его существование точь-в-точь повторяет телевизионную рекламу, популярную в 1980-х, когда утром мать с отцом садятся с детишками в залитом солнцем дворе красивого дома завтракать и все, радостно смеясь, пьют горячий шоколад и ароматный кофе. Как правило, подобные ролики рекламировали какую-нибудь марку напитка из цикория или страховку, но главное, ухитрялись за двадцать секунд внушить зрителю, что на свете бывает вот такое незамысловатое счастье, всегда казавшееся Ксавье недостижимым. Зато Брюно, без сомнения, сумел превратить этот идеал в реальность.