И оба парня в черном прыгнули с крыши в пустоту. На уровне шестого этажа тросы отклонились назад, и спецназовцы, держа оружие наготове, ворвались в квартиру, ногами разбив два окна. Посыпались осколки. Внутри замелькали вспышки. И наступила тишина.
Ксавье казалось, что она длится бесконечно, когда из рации донесся голос:
– «Операция завершена. Цель жива. Не в лучшем состоянии, но жива. Во время штурма противник пытался ликвидировать цель. Мои люди не пострадали. К сожалению, имеем четыре трупа из числа обитателей квартиры. Прошу вызвать гражданский санитарный вертолет для транспортировки раненого».
– Спасибо, господа, хорошая работа, – прокомментировал генерал. Он в последний раз прикусил лакричную палочку и убрал ее назад, в карман пиджака. Повернулся к Ксавье, который все так же сидел на стуле, и встал.
– Как много покушений вам удается предотвратить?
– Много. Но, к несчастью, не все, – признался генерал. – Вы оказали большую услугу и мне, и Франции, месье Лемерсье. Запомните номер моего мобильного. Вдруг когда-нибудь я смогу отплатить вам тем же.
Ксавье кивнул. Спецназовцы собрались в гостиной. Лампу на балконе снова включили в розетку, рации убрали.
– Нам пора, – скомандовал генерал, и один из его бойцов открыл дверь на лестничную площадку. – Я не запрещаю вам рассказывать о том, что сегодня произошло, – добавил генерал, обращаясь к Ксавье, – но все же предпочел бы, чтобы вы не слишком об этом распространялись.
– Можете рассчитывать на меня, генерал, – ответил Ксавье. – Даже если я когда-нибудь соберусь писать мемуары, ни словом не упомяну о том, что сегодня видел.
Генерал чуть склонил голову и направился к выходу из квартиры. На пороге он задержался и спросил:
– Как звали того знаменитого астронома, которому принадлежал телескоп?
– Гийом Лежантиль.
«Гортензия!