После того как все домашние вместе с Вероникой и Эджфилдом уехали в театр, Джастин слонялся по пустому дому. Он тоже уедет, но несколько позже. Сейчас он был в доме один, но не собирался повторять свои ошибки. Он не пойдет на второй этаж, как было прошлым вечером, когда он поддался минутному помешательству. Пока он находится на первом или третьем этаже, к которым привык, ему ничто не угрожает. И Медлин тоже.
Сейчас он выпьет стаканчик у себя в кабинете, прежде чем начнет одеваться для вечернего выхода. Спускаясь по винтовой мраморной лестнице на первый этаж, он услышал звуки фортепиано и нахмурился. Разве Джессика дома? Нет: он видел, как все они уехали меньше часа назад. А Элизабет и вовсе никогда не садилась за инструмент.
Вместо того чтобы идти к себе в кабинет, он направился в гостиную и, приоткрыв дверь, увидел перед фортепиано на черной деревянной скамеечке Медлин. Ее тонкие пальчики грациозно порхали по клавишам, умело извлекая завораживающую мелодию.
От неожиданности с его губ слетело ее имя, и, обернувшись, она ахнула.
– Простите, я не хотел вас напугать, – сказал Джастин, входя в комнату.
Она тут же поднялась со скамеечки и встала возле фортепиано; в глазах ее мелькнула тревога.
– Простите, милорд. Мне казалось, что дома никого нет. Леди Элизабет разрешила мне пользоваться инструментом, пока все семейство на выезде.
– Вы прекрасно играете, – сказал он по-французски.
– Вы очень любезны, – без запинки ответила она на безукоризненном французском, прежде чем откашляться и продолжить: – Я… я думала, что вы уехали в театр вместе с остальными.
– Я не люблю театр.
Она подобрала юбки и ринулась к выходу:
– Прошу прощения, мне нельзя тут оставаться. Я просто…
– Пожалуйста, сделайте вид, что меня здесь нет, и поиграйте еще.
Она покачала головой:
– Нет, это нельзя.
Он хмыкнул:
– Полагаю, мы с вами уже не раз нарушили это «нельзя». – Он кивнул на фортепиано. – Прошу вас, поиграйте еще. Это было прелестно.
Она неуверенно вернулась к скамеечке, села, а через несколько мгновений гостиную наполнили волшебные звуки музыки.
Когда отзвучал последний аккорд, Джастин подошел к фортепиано и, опершись на него рукой, спросил:
– Скажите, где простая камеристка могла так научиться играть?
Ее пальцы вспорхнули над клавишами, потом упали, издав какофонию звуков.
– Я… меня научила мама.
Голос у нее был неестественно высокий и даже визгливый, совершенно чужой.
– А ваша речь? Слишком уж правильная и рафинированная для камеристки, не говоря уж о французском.
Медлин, не отрывая взгляда от клавиш, пробубнила:
– Тоже мама. Я… выросла в… приличной семье, милорд.
– А что значит в «приличной»? – уточнил Джастин, прищурившись.
Она сглотнула:
– Я… я однажды чуть замуж не вышла.
Он вскинул брови:
– Вот как?
Это, конечно, ничего не объясняло, но она явно не хотела говорить больше.
– Я хочу извиниться.
– В этом нет необходимости, милорд. Да и за что?
– На сей раз за то, что вчера вечером повел себя фривольно.
Ее губы тронула еле заметная улыбка.
– Как вы сказали, милорд, мы квиты.
– Прошу вас, называйте меня Джастин. Хотя бы когда мы наедине. Как-то странно величать меня по титулу после того, как мы поцеловались… дважды. Не находите?
Она рассмеялась:
– Я слышала, что вы любитель развлечений… разного рода.
Он едва не задохнулся:
– Вот как? И кто вам это сказал?
– Ваша сестра, – с готовностью ответила Медлин.
– Лиз? И откуда, позвольте спросить, ей это известно?
Медлин пожала плечами.
– Ладно, об этом лучше спросить у нее. Итак, у вас была возможность выйти замуж, но вы ею не воспользовались. Почему?
Она не сразу, но все-таки ответила:
– Потому что не было любви.
Джастин прищурился:
– А вы хотите выйти замуж по любви?
Она уверенно кивнула:
– По любви и никак иначе, но сейчас это неважно: все давным-давно прошло. У меня сейчас нет цели выйти замуж, главное – будущее сестры. Я все сделаю для Молли.
– У вас есть сестра? – нахмурился и почему-то удивился Джастин. – Она тоже камеристка?
Медлин покачала головой.
– И где же она?
– Живет в деревне, в Девоне, пока что у… знакомых. Я тоже там жила, после того как умер наш отец, и… – Она откашлялась. – …все изменилось.
Джастин кивнул. Возможно, их отец был азартным игроком, умер и оставил их без средств к существованию. Вот им и пришлось полагаться на доброту знакомых. Незавидное положение, но не столь уж редкое среди дворянства.
– Я приехала в Лондон работать, чтобы посылать деньги Молли, – продолжила Медлин.
– Вы решили принести себя в жертву ради сестры.
– У меня просто не было выбора, – возразила Медди. – Я сделала лишь то, что требовалось, и это вовсе не жертва, поскольку я все разрушила сама из-за собственной самонадеянности.
– Самонадеянности? – нахмурился Джастин.
– Да, непомерной. С моей стороны было слишком самонадеянно думать, что смогу в роли гостьи проникнуть на бал. Я догадывалась, что если об этом узнает леди Генриетта, то не станет ни в чем разбираться, а просто выгонит меня, но все равно решилась. Я думала тогда вовсе не о сестре, а лишь о себе.
Джастин обошел фортепиано и сел на скамеечку рядом с Медлин.
– По-моему, вы чрезмерно строги к себе.
