Он встал, подняв ее тоже, и усадил перед трюмо. В зеркале она вновь нашла его глаза. Он поднял с пола гребень и провел им по темным прядям ее волос.
— Почему мы все время ссоримся? — спросил он.
Она покачала головой, не зная, что ответить.
— Позволь мне быть нежным, — прошептал он мягко.
Эрик обошел вокруг кресла и встал перед женой на колени.
— Я больше никогда не буду спрашивать тебя, куда ты выходила ночью из особняка, Аманда, — сказал он. — Но я никогда больше не позволю тебе повторить подобное. Ты понимаешь меня? — Очень медленно она кивнула, глядя на Эрика. Что-то в ее взгляде выветрило остатки гнева из его души. Внезапно разозлившись, он вскочил и поднял ее на ноги, крикнув ей в лицо:
— Ты не должна бояться его, Аманда, ты понимаешь меня? Ты не должна бояться Найджела Стирлинга!
Отчаяние затуманило ее глаза. Голова откинулась назад. Эрик торопливо продолжал:
— Черт побери, неужели ты не понимаешь? Тебе никогда не придется возвращаться к нему снова или терпеть общество Тэрритона, я позабочусь об этом, даже если мне придется убить кого-нибудь из них! Аманда! Я твой муж. Я защищу тебя. Ты не должна бояться , Стирлинга и Тэрритона!
Мягкий всхлип вырвался из груди Аманды, она попыталась спрятать лицо на груди мужа, но Эрик не мог позволить ей этого. Схватив ее за плечи, он слегка встряхнул ее.
— Ты понимаешь меня, дорогая?
— Да, да! — закричала она и попыталась вырваться. Но он удержал ее в крепких руках и закрыл ей рот поцелуем. Его губы жестко и настойчиво, даже грубо, прижались к ее губам, но она покорно осталась в его объятиях, мягкая, теплая и податливая. Тогда его язык перестал терзать ее, а вместо этого нежными движениями обежал ее рот, так ласково и мягко, что она прижалась к Эрику сильнее, мечтая впитать как можно полнее сладость его губ.
На этот раз они любили друг друга медленно и долго. Очень медленно. Обмениваясь страстными поцелуями и жаркими ласками, шепча друг другу торопливые слова любви.
Когда все закончилось, Эрик слегка приподнялся на локте, глядя с наслаждением на красивые изгибы ее спины и бедер, на ее округлые ягодицы, светлой тенью чуть проступающие в почти полной темноте, Он вгляделся в нее сквозь темноту, затем снова лег рядом. Глаза Аманды были закрыты, усталость давала себя знать. Он мягко погладил руку жены и ласково заключил ее в объятия. Он хотел еще раз извиниться, но не смог. Наконец после долгого молчания он тихонько прошептал:
— Аманда, верь мне. Ради Бога, поверь мне, пожалуйста.
Она не отозвалась. Он не знал: то ли она уже спала, то ли ей нечего было ответить.
В последующие дни Эрик рассказал Аманде о конвенте, предупредив, что приближается время, когда, возможно, начнется вооруженное противостояние. От губернатора пришло письмо, на которое Эрик отреагировал немедленно. Лорд Данмор кипел. Он негодовал оттого, что его призывы игнорировались, хотя в своих прокламациях он предписывал всем чиновникам в магистратах всячески препятствовать выборам делегатов на второй Континентальный конгресс Аманда была уверена, что лорд Данмор гневается на Эрика, но муж не рассказал ей о том, как прошла их встреча Не зная ничего конкретного, Аманда все же была уверена, что именно с этого дня началось их расхождение.
Когда Эрик вернулся в особняк, она сбежала в гостиную ему навстречу.
— Что случилось? — спросила она тревожно.
Эрик положил перчатки и треуголку с плюмажем на стол и посмотрел на жену:
— Дело идет к войне, Аманда. Не знаю, будешь ли ты со мной или против меня?
— Я… я не могу предать свою веру! — вскричала она; умоляя его глазами о понимании. Она цепляется за соломинку, подумалось ей Он поймал ее, когда она убегала из дома Он знает, что она солгала ему о том, что беременна.
Она предала его, и Эрик знает это, поэтому никогда не станет доверять ей, не вернет ей свою любовь Он кивнул, глядя на жену и в то же время как бы сквозь нее — Пусть твое сердце останется с тем, во что ты веришь. Но следуй моим приказам, любимая, — мягко предупредил он.
Она, не ответив, взбежала по лестнице наверх.
Несколько дней спустя, вечером двадцатого апреля, Аманда лежала рядом с Эриком, обнаженная, расслабленная, в безопасном кольце его рук. До его возвращения она не отдавала себе отчета в том, как сильно его ей недоставало. Она любила, когда он просто обнимал ее, любила засыпать, чувствуя на себе его тяжелую руку.
Она любила просыпаться и любоваться очертаниями его скул, ее восхищали выразительные линии его лица, поросль жестких курчавых темных волос на груди, бугристые мускулистые ноги, переплетавшиеся с ее ногами во сне.
Внезапно раздавшиеся на улице крики встревожили ее Еще полусонная, она приподнялась в растерянности на кровати Эрик вскочил на ноги и быстро очутился у окна.
— Что там? — спросила она.
— Не знаю Толпа. Огромная толпа. — Эрик нащупал на стуле свои бриджи и натянул их. Открыв окно, он крикнул:
— Добрые граждане! Что у вас там происходит?
— Порох! Оружие! Проклятые «красные мундиры» высадились с корабля «Фоуи» и конфисковали наши запасы из арсенала. Мы этого так не оставим, лорд Камерон! Не позволим!
