– Но не время ужина, верно? И кто сказал, что пикники устраивают только утром? Я задумал чудесный вечерний пикник у живописного пруда, на берегу, заросшем цветами. Только не говори, что тебе это не по душе! Ты просто обязана составить мне компанию. Ведь это ты спасла меня от ужасного брака. И если ты считаешь, что это не повод для праздника, я придерживаюсь другого мнения, так что тебе придется согласиться. Ну, что скажешь?
– Звучит заманчиво. На пикниках я еще никогда не бывала. А разве в городе есть пруды?
– Мы поедем туда, где нам никто не помешает и где нет моих знакомых. Неподалеку от Лондона есть прекрасное местечко. Я уже приказал закладывать карету, а миссис Эпплтон согласилась присмотреть за малышами на кухне, пока ты не вернешься. И приготовила нам корзинку. Так что едем!
Он вышел из комнаты прежде, чем Дэнни успела придумать причину для отказа. Спустя тридцать минут Лондон остался позади. Джереми умолчал только о том, что ехать придется довольно долго. Пруд, о котором он говорил, находился возле постоялого двора в часе езды от столицы. Обычно отец Джереми останавливался здесь по пути из Хейверстона. А Джереми задумал провести ночь вместе с Дэнни на постоялом дворе.
Но Дэнни не следила за временем: прежде ей никогда не случалось сидеть в открытых экипажах и наслаждаться обзором. Джереми, который правил лошадьми, поддерживал непринужденную беседу, рассказывал, как искал по всему городу котенка и щенка, хотя на самом деле котенка подарила ему Реджи, у которой окотилась ее любимица, а щенка – Келси. О новорожденных обе дамы упомянули, еще когда возили Джереми выбирать мебель.
В это время года пруд был на удивление живописен: на берегах пестрели цветы, на мелководье плескались утки, за одной торопливо плыли три крохотных утенка. Миссис Эпплтон превзошла себя: корзина оказалась набита аппетитной снедью, здесь же нашлось несколько бутылок вина.
Они жевали, смеялись, поддразнивали друг друга. Несмотря на все старания Джереми, разговор неожиданно принял серьезный оборот, речь зашла о жизненных целях, и Дэнни призналась:
– Много лет назад у меня была одна цель, но добиться ее было невозможно.
– Какая?
Она лежала на одеяле, расстеленном у воды, лениво вертела в одной руке ромашку, в другой держала бокал вина.
– Я хотела, чтобы у малышей появился настоящий дом.
– У тех, с которыми ты жила? – уточнил он, перебирая ее волосы.
– Да. Я жалела, что не знаю грамоты, и думала, что другие дети были бы не прочь учиться. Мне хотелось, чтобы они ходили в школу, чтобы у них всегда была еда и чтобы им было больше незачем воровать.
– Значит, ты хотела устроить для них сиротский приют?
Его пальцы пробежали по щеке Дэнни, коснулись мочки уха и шеи. Дэнни невольно поежилась и уронила ромашку. Ответила она не сразу.
– В то время я была еще очень мала и почти ничего не понимала. Через два года я сообразила, что об этом не стоит и мечтать. – И она пожала плечами.
Джереми помедлил, но все-таки спросил:
– А ты позволила бы мне помочь тебе осуществить эту мечту?
Она нахмурилась:
– Ты хочешь сказать, что дал бы мне денег?
– Вроде того.
– В виде подарка, да? Показал свою щедрость? Нет, это же не твоя мечта, а моя. Но я уже знаю, что жалованья горничной мне не хватит…
Он кашлянул.
– Я мог бы дать тебе прибавку.
Она рассмеялась:
– Нет, я ее не возьму, если ты не повысишь жалованье всем остальным слугам. Ты уже сделал мне один подарок. Ладно, я приму его, но чтобы впредь этого не было, слышишь?
Джереми взял ее ладонь, поднес к губам и поцеловал пальцы по очереди.
– С тобой чертовски трудно, детка. Знаешь, меня так и тянет осыпать тебя подарками. – Он втянул один палец Дэнни в рот. – Не знаю почему. Такого со мной еще никогда не случалось. – Он занялся вторым пальцем. – И это досадно… нет, очень досадно – думать о твоем запрете.
Дэнни смотрела на него, ее дыхание участилось.
– Я тебе не верю.
– Еще бы! У тебя же никогда не возникало подобного желания.
– Возникало, – призналась она. – Когда я видела что-нибудь, что мне нравилось, мне сразу приходила мысль, что и Люси понравилась бы эта вещь. Конечно, ведь я ее люблю. Она для меня – мать, сестра и лучшая подруга. Значит, ты хочешь на свой лад объяснить, что я тебе дорога?
– Господи, если ты до сих пор этого не поняла, тогда я все объясню. Но лучше…
Он притянул ее к себе, уложил на согнутую руку и приник к ее губам, впитывая их вкус с такой страстью и жадностью, что никак не мог остановиться. Ему нравилось целовать ее, прикасаться к ней, чувствовать, как она вздрагивает в его объятиях. Он начал было расстегивать ей блузку, но его терпение лопнуло, и он подхватил ее грудь через ткань. Дэнни приложила ладонь к его щеке. Этот жест воспламенил его, а ее стон…
Собрав в кулак все остатки силы воли, Джереми оторвался от ее губ.
– Проклятие! Если бы я не знал, что мы найдем мягкую постель на соседнем постоялом дворе, я овладел бы тобой прямо здесь, на траве. Дорогая, кажется, нам пора уезжать отсюда, и поскорее.
