— Моя помощь? — закинув ногу на ногу и вытирая руки порванной тряпкой, он посмотрел на Мэри-Кейт. — Не представляю ни одной ситуации, в которой ты могла бы ко мне обратиться. И советую звать меня Александром, если, разумеется, ты не хочешь получить двойной счет за меня и за некоего «мистера Куэрво».
Мэри-Кейт мялась, перебегала взглядом с Алекса на дворецкого и обратно. Ее покрывшееся пятнами лицо побледнело, отчего румянец на щеках казался искусственным, нанесённым толстым слоем детской краски на лицо куклы макияжем. Она медлила, раздражая Алекса, и снова подскочила, когда он опустил ногу на пол и привстал, словно боялась, что потеряет его внимание. И это было отчасти правдой.
— В общем… — Мэри-Кейт нервным движением заправила за ушко рыжую прядь. — Я знаю, что у вас есть знакомые частные детективы. Мои родители наверняка будут против и…
— Ближе к делу. У меня есть еще дела. — Алекс бросил тряпку на стеклянный столик перед собой и откинулся на спинку кресла, съехав пониже и практически ложась в нем.
Мэри-Кейт отвела взгляд и робко прошептала:
— Помогите мне найти сестру, ми… Александр.
Алексу показалось, что ему немного послышалось. Он приосанился и поджал губы.
— Прости, что?
— Моя сестра, — намного уверенней повторила Мэри-Кейт. — Я хочу найти ее.
— Да, это я понял. А дальше что? — Алекс рявкнул несколько раздражённой, чем это должно было быть, но заметил это только по дёрнувшейся и тут же скукожившейся на диване Мэри-Кейт. Глубоко вздохнув, он сжал пальцами переносицу и уже мягче продолжил: — Я адвокат, Мэри-Кейт, а не полицейская ищейка, чтобы идти по следу аромата грязных носков. Максимум пороюсь в грязном белье клиентов, если потребуется. Остальное — увольте.
— Прошу. — Мэри-Кейт вскинулась, вытащила из-за дивана рюкзак и, затрещав молнией, вытащила кипу разноцветных бумаг, фотографий и справок. — Я собрала вот здесь все, — она положила ее на столик рядом с тряпкой, — что смогла найти сама. Вдруг то как-то поможет.
— Как, например? — едко отозвался Алекс, все же подтянув к себе выложенную Мэри-Кейт папку.
— Я… Я не знаю. Попросите кого-нибудь побольше разузнать. Я знаю, что моя сестра жива и она в этом городе. Я видела ее с вами. Иногда.
— Со мной? — он вопросительно вскинул бровь.
Изумление далось ему нелегко. Смотреть же на запыхавшуюся от разрывающих ее эмоций Мэри-Кейт было больно.
Он знал, что она
Он знал,
Но согласиться, сказать ей правду и втянуть себя в очередную бесполезную работу, он просто не мог. Ему хватало проблем с Аланом Маккензи, чтобы добавлять к нему еще и поиски мертвецов и давать надежду Мэри-Кейт.
— Мэри-Кейт…
— Я видела ее! — обиженно вспыхнула девушка, топнув ногой и хлопнув себя ладонью по колену, но тут же ойкнула и втянула голову в плечи. — И с вашей сестрой. И… — Мэри-Кейт шмыгнула покрасневшим носом, — с мисс Эйлин. Поэтому я и прошу вас помочь. Это важно не только для меня, но и для моих родителей.
Алекс ядовито хмыкнул.
— Боюсь, ты не можешь позволить себе оплату моих услуг, Мэри-Кейт. Час моей работы стоит сто пятьдесят долларов. — Он сжал ладонь в кулак и разогнул большой палец. — Следователь берет девяносто. — Теперь разжатым оказался указательный. — Итого — двести сорок долларов за то, — он закончил умственные подсчёты оттопыренным средним пальцем, — чтобы потратить свое и моё время на бессмысленную работу. И это еще не считаю непредвиденных расходов.
— Значит, мы будем работать всего один час! — не унималась Мэри-Кейт. — Но один очень плотный и продуктивный час. Я устроилась на работу в магазин и откладываю карманные деньги. Я смогу заплатить за вашу работу! Прошу, — она с надеждой заглянула ему в глаза, сведя свои светлые рыжие брови к переносице с такой силой, что на коже пролегла глубокая морщинка.
Видимо упрямство было отличительной чертой Калвертов.
Сев в кресле, Алекс прикрыл глаза. Согласиться помочь Мэри-Кейт он не мог. Нет. Это было против адвокатской этики, которой он и так с трудом придерживался, соглашаясь на все авантюрные дела или же смиренно принимая их из рук начальства. Выгнать девушку из дома ему не позволяло воспитание — и с чего же он вдруг о нем вспомнил? — и направленные на него пристальные взгляды прислуги. Смотреть ей в глаза он не мог: слишком она напоминала Джанет. Все в ее жестах, мимике и поведении всколыхивало в памяти надоедливую подружку Амелии, доставившую ему столько неприятностей и… Висок пронзило болью — он снова не мог вспомнить, что-то важное, что-то, о чем ему твердили все окружающие.
Но только он не понимал, в чем была его вина.
