— Мы слишком давно знакомы, чтобы я поверил в то, что ты действительно собираешься меня убить, — Уилл распластался по своему шезлонгу, наконец найдя положение, в котором ему не хотелось молить Алана о смерти, а небеса о хотя бы одном маленьком облачке. — Кто тогда будет выслушивать твои пьяные разговоры в три ночи?
— Эйлин? — Алан изящно приподнял светлую бровь. — Для чего-то же я ее растил.
Уильям усмехнулся и поправил ставшие за две недели активного поглощения пищи маленькими шорты.
— Так я и поверил, что она будет слушать, как ты развлекался с барышнями в Версале или с Кайзером в Германии накануне Первой мировой, — Уилл покачал головой, а затем немного приподнялся на локтях и немного осмотрелся в поисках обычно вездесущей дочери Алана. — Кстати об Эйлин. Куда она делась?
Маккензи неопределённо отмахнулся, продолжая наслаждаться теплом островов, которого было недостаточно в Чикаго, несмотря на достаточно мягкий климат и тёплое, а иногда и жаркое лето.
— Скорее всего снова с этим, как его там… — Алан замялся, делая вид, что вспоминает имя, хотя Уильяму было хорошо известно, что Маккензи помнит все. Иногда даже с излишком. — С Лиамом. Вот.
— Я слишком много знаю, чтобы ты сейчас делал вид, будто не в курсе, где твоя дочь, — покачал головой Уилл. — Ты Идеал или кто? Не ты ли говорил мне, что видишь каждый уголок этой вселенной каждую секунду? Или кто-то растерял хватку?
Алан оскалился. Его черты заострились, и он приспустил очки, посмотрев на Уильяма взглядом полуслепых, затянувшихся розовато-молочным туманом глаз.
— Конечно, вижу, — хрипло отозвался Маккензи. — Но в данный момент я предпочитаю оставить ее без присмотра. Это не совсем то, что я бы хотел видеть в своей жизни. Не сейчас.
Алан вздохнул, нацепил очки поглубже и начал напевать под нос, выстукиваю кончиками пальцев отрывистый ритм. Уильям удовлетворился ответом Алана и уже было хотел вернуться к тому, чтобы продолжить превращаться в варёного омара, — серьёзные последствия ему в любом случае не грозили из-за лежащего рядом с ним Маккензи, — как маленькая мысль назойливым колокольчиком прозвенела в его голове.
Уилл тут же вскочил и практически не взвыл, прикусив щеку, из-за пронзившей все тело боли.
— Подожди, что? — Уилл во все глаза уставился на безмятежного Алана. — Ты же не хочешь сказать, что…
— Уилл, ей пятнадцать. Она уже взрослая девочка.
— Ей всего пятнадцать!
— Ты слишком старомоден, — скривился Алан.
