Высокая фигура, скрывавшаяся до этого в тени, отлипла от стены и шагнула на свет. Светлые волосы, почти пшеничные, холодные голубые льдинки вместо глаз, остро очерченные черты лица, правильные пухлые губы и надменный взгляд. Она не видела, чтобы кто-то еще нёс себя с такой же статью, сложив за спиной руки, чтобы смотрел на всех свысока с такой же уверенностью во вздёрнутом подбородке, отчуждённостью во взгляде и раздражением в поджатых губах. Даже ее отец на сцене выглядел менее… пафосно, чем этот человек, вышагивающий среди облачённых в причудливые наряды фигур. Единственный, кто не скрывал свое лицо и предпочёл остаться в светлом сером костюме, — его красная мантия висела на спинке одного из кресел, возвышавшихся на постаменте, рядом с явно скучающей от происходящего розововолосой женщиной.
Он остановился перед собравшимися, медленно повернулся на каблуках и размеренной походкой подошёл к стоящему в углу, позади кресел, зеркалу, посмотрев сквозь него на стоящую за его спиной Эйлин.
— Дайте мне терпения. — Тяжелый, полный усталости вздох. — Вы все полнейшие идиоты, если не заметили, что за нами подглядывают.
Он стоял прямо напротив Эйлин, заглядывал ей в глаза и ухмылялся. По телу пробежали маленькие электрические разряды, кожа начала гореть, и Эйлин вздрогнула. Быстро заморгав, она отпрянула и врезалась в спину своих сопровождающих. Тихий вскрик — Эйлин обернулась, встретившись лишь с черными пустыми масками, а затем ее резко развернули. Шарль выглядел обеспокоенным. Он вглядывался в ее лицо, кусал свою щеку и хмурился.
— Ты в порядке?
Голос парня доносился до Эйлин как из-под толстого слоя воды. Он был приглушенным, раскатывался по коже жирными каплями, собирался в более крупные и затем стекал вниз, прячась за дурацкой больничной одеждой, в которой легко можно было заболеть. А значит, ни о каком барьере они в принципе не смогут у неё узнать. Но, вероятно, забота о подопечных здесь была не в почёте. Им больше нравилось притаскивать людей в просторные холлы, отделанные мрамором и сусальным золотом, походившие на интерьеры Букингемского дворца. Как Эйлин оказалась здесь — оставалось только догадываться и уповать на то, что хоть немного из пройденного пути отложилось в ее голове, пока она случайно подглядывала за таинственной встречей не менее таинственных фигур, которые были ни разу не подозрительными.
Француз вкрадчиво говорил что-то еще, а Эйлин только рассеянно кивала, потрясая светлыми волосами, лишь бы отделаться от него, как от назойливого учителя танцев, вечно кружащего вокруг неё мухой.
— Да. — Она перевела взгляд сначала на массивную дверь за спиной Шарля, а затем снова на его лицо и уже более уверенно повторила, заметив сомнение в его глазах: — Да, все в полном порядке.
— Ты витаешь в облаках. Соберись. Твоя судьба решится через несколько минут.
— Не делайте вид, что от меня тут что-то зависит. — Эйлин закатила глаза с такой силой, что стало физически больно, но вид вычурной старинной лепнины на потолке немного притупил это ощущение.
Шарль цокнул с раздражением и едва не топнул ножкой по полу, заламывая руки, как какая-то барышня из девятнадцатого века. Эйлин была с ним всего несколько минут, но манерность, с которой он делал все, казалась ей… чрезмерной. Он был немного навязчивым — если не в поведении, то в интонациях, пафосных словах и репликах, за которые иному сценаристу наложили бы за шиворот тухлых яиц и в таком виде отправили на вручении очередной антипремии. Возможно, пройди еще минут пять, и Шарль бы нацепил на нос прищепку, как у пловцов, надел на голову стоящий в углу металлический мусорный бак и, драматично дыша через рот, сообщил о их неожиданных родственных связях.
Главное обойтись в этот момент без отрубленных рук.
Почему-то мысль о Шарле с мусорным баком на голове заставила Эйлин прыснуть от смеха во весь голос, и она неловко подавилась слюной, тщетно пытаясь задержать ее плотно сомкнутыми губами. Вместо этого тонкие струйки потекли по подбородку, и Эйлин вырвала руку из хватки сопровождающего, тут же вытирая похолодевшую от влаги кожу. Она даже смогла найти в себе силы проигнорировать тяжелый вздох Шарля и скрещённые на груди руки, — правда, это не спасло ее от нового приступа слюноизвержения при мысли о Шарле в костюме плейбоя и филантропа.
— Зависит, — сухо бросил он, разворачиваясь в пол-оборота. — А если ты считаешь иначе, то ты глупа, как пробка. Впервые вижу настолько же самонадеянного человека.
— А я впервые вижу человека, который ходит на работу с засосами на шее. Вы бы хоть галстук затянули потуже. Не бойтесь, вы не задохнётесь от этого. Возможно, вам даже понравится.
