- Вот ты как думаешь о нас? – спросила Вилл. – Мне очень жаль… Я даже представить себе не могу, что ты пережил, увидев то, что я видела… Наверное ты думаешь, что тебе теперь незачем жить, – помедлив, сказала она, обходя ящера и становясь перед ним на колени. – Но ты не прав, если так думаешь, – она посмотрела ему в глаза. Т’хасс никогда прежде не видел такого взгляда. Взгляда, излучавшего нечто настолько прекрасное, что в языке Народа этому не было названия! – Ты хотел помочь своим сородичам на Земле вернуться домой. Разве ради этой благородной цели не нужно жить? Ты узнал правду. Но разве теперь ты не должен передать её другим? Или пусть они и дальше живут во лжи? Ты ведь предлагал всё решить миром. Так давай попробуем. Никто кроме тебя на это не способен – ведь ваш Народ не любит чужаков…
- Хм… Не любит – это мягко сказано, – прошипел ящер. Он всё ещё не мог поверить в то, что всё это происходит именно с ним. Да и то сказать – с ним, ведь от него только и осталось, что разум, перемещённый в тело чужака, как паразит. И вот теперь, после всего, они говорят, что не желают ему смерти! Это было так не похоже на… него. Прежнего. Так не похоже на его собратьев. Но сейчас в глубине души он начал понимать, что этот путь, возможно, единственно верный. – Вы странные существа, люди, – сказал он, вставая. – Только что мы с вами бились насмерть и я почти убил вас, а теперь… Да. Это верно. То, что ты показала мне, разрушило всё, во что я верил и ради чего жил. Но ты права и в том, что я не имею права уйти сейчас. Этот обман длился слишком долго… Хм, похоже, из-за тебя я стал еретиком… Как бы то ни было, но я должен поделиться истиной с остальными.
- Как они отреагируют? – спросила Вилл.
- Надеюсь – достойно, – ответил ящер. – А затем мы уйдём.
- Странно, мне казалось, что ты должен быть зол на человечество, раз один из нас тайно занял такой высокий пост в вашем правительстве, – скептически произнёс Мэтт. Он не очень верил в искренность пришельца.
- Я знаю, что вины вашего народа здесь нет. Твоя подруга показала мне не только истинное лицо Советника. В её памяти я видел всё, что с ним связано. Я видел его Силу. И я знаю о человеке, зовущем себя Странником… Теперь мне известны многие ключевые события, приведшие всех нас к нынешнему положению. А когда я войду в ментальную сеть, всё это узнают и мои собратья.
- Значит…
Мэттью Олсен, я даю тебе Клятву Чести, и пусть Великие Предки будут свидетелями – мы покинем ваш мир не причинив никому вреда! – торжественно произнёс Т’хасс.
- Хорошо, – кивнул юноша. – В таком случае нам пора браться за дело. Можешь использовать мой… организм, пока это необходимо.
- Серьёзно? – удивился пришелец. Помня, как сильно разум этого человека сопротивлялся ему прежде, он был поражён столь резкой перемене.
- Вполне, – ответил Мэтт.
- А я устрою так, чтобы твоему народу организовали порталы в ваш родной мир, – сказала Вилл. – Только у меня есть один вопрос… Как отсюда выбраться?
- Легко, – издал щёлкающий звук ящер, и, похоже – улыбнулся. Он коснулся лба девушки пальцем, и…
…Свет резал глаза. Очень сильно. Казалось, что такого яркого света она ещё в жизни никогда не видела. Она чувствовала, что лежит на чём-то твёрдом и холодном. В воздухе ощущался едва уловимый запах пыли.
- Она очнулась! – раздался вдруг совсем рядом чей-то очень знакомый и такой родной голос. Хай Лин. Это была Хай Лин.
Мысли сначала вяло, а затем всё резвее засуетились в голове, и тут же на неё обрушилась лавина чувств и ощущений, самым сильным из которых было одно – руки и ноги сильно затекли и теперь болели, едва слушаясь!
- О-о-о-ох! – вздохнула Вилл, попытавшись встать, и перед её глазами всё поплыло.
- Сейчас, Вилл, не спеши, – это уже Корнелия. И хранительница почувствовала, как её взяли под руки и помогая подняться, усадили на стул. Только теперь девушка смогла нормально осмотреться – она всё ещё была в аппаратной радиостанции Хитерфилда. Здесь вместе с ней были и подруги, по лицам которых она поняла – девочки очень волновались за неё и ещё не отошли от этого чувства. Были здесь и Хагглз с Наполеоном. Мэтт тоже приходил в себя – кот помог ему встать.
- Как же хорошо снова быть с вами, – со слезами радости, навернувшимися на глаза, сказала Вилл, а потом потянулась, разминая затёкшие мышцы.
- Мы так волновались за вас двоих, – сказала Тарани, очень стараясь не расплакаться от радости. – Думали, что вы уже не вернётесь…
- Здорово, что ты у нас такая крепкая, – обняла подругу Хай Лин.
- Я, между прочим, тоже крепкий, – шутливо проворчал Мэтт.
- Тебя пусть Вилл обнимает, – парировала китаянка, показав парню язык, а Вилл в этот же миг произнесла возмущённое «эй!», и тотчас зазвучал смех. Звонкий и задорный. Смех, который всем был знаком. Смех, которого всем так не хватало в последнее время. Это была Ирма. Она смеялась так сильно, что казалось вот-вот лопнет или начнёт кататься по полу в истерике. И этот было так заразительно, что удержаться не смог никто…
