Сейчас Отца тоже не было, но прямо рядом с его троном (что считалось непозволительным) стоял Люцифер и о чём-то запальчиво говорил, размахивая руками. Перед храмом собрались все обитатели Утопии. Ишим насторожился.
— Люцифер! — возмутился Кассиэль. — Немедленно слезай оттуда!
— Нет, — твёрдо возразил тот. — Мы — ангелы — высшие существа всех миров! Почему мы должны отдавать свою вечность во имя служения смертным? Жалкие, грешные и неблагодарные люди не ценят нашей любви. А Отец не видит наших потуг! Я собираюсь уничтожить их, чтобы вы, мои братья, были свободны!
— Люцифер! Что за ересь ты несёшь?! Ты ведь архангел!
Сихаил поднялся и попытался спихнуть брата с постамента, на котором стоял трон Отца, и остановить поток слов, недостойных Высшего ангела. Но внезапно Люцифер поднял свой клинок, что дан был каждому ангелу и вонзил своему брату в живот.
— Теперь Я ваш Бог! — величественно заявил Люцифер, спихивая тело брата, и самовольно уселся на трон Отца.
Ишим, как и другие ангелы, подскочили, чтобы поймать летящее вниз тело их поверженного брата.
— Склоните передо мной свои головы! — глядя на них, властно потребовал Люцифер.
Его подопечные, привыкшие подчиняться ему во всём, покорно поклонились, но не находящиеся в его прямом подчинении только негодующе зашумели. Многие из присутствующих уже тогда понимали, что Отец из-за этой выходки, скорее всего, разделит их, а это значит, что он разлучит их с любимыми. Михаил тем временем сжимал тело Сихаила, взгляд его был устремлён вверх на своего брата.
— Что же ты наделал, Люци… — прошептал архангел.
Из храма вышли серафимы и херувимы. Шестикрылые серафимы были разгневаны речами Люцифера, а херувимы пытались оправдать его тем, что он слишком любит Отца. Никто не ожидал, что голос Отца зазвучит из храма. Он почти никогда не разговаривал с ними сам, предпочитая передавать свои послания через ангелов Господства. Но когда зазвучал Его громкий голос, то все встали на колени из-за его тяжести.
— Сегодня самый печальный день из всех, что мне довелось видеть. Сегодня мой любимый сын убил моего другого, не менее любимого, сына. Люцифер, подними свою голову, — и архангел повиновался, — сегодня ты совершил ужасный грех, и я заставлю тебя нести это тяжкое бремя, пока не настанет Судный день.
— Но Отец… — вскипел Люцифер, раскрывая свои белоснежные крылья. — Моя любовь к тебе сильнее, чем людская! В чём я был не прав?!
