Все существа, сидевшие за одним столом, обернулись. Пьяный человек подбирался ближе к Габриэлю, который больше всех других ангелов походил на человеческую женщину. Маммон отреагировал мгновенно и, выпуская свои когти, грозно процедил:
— Только попробуй коснуться его, грязная свинья!
— А то что? — К человеку подошли его не менее пьяные друзья.
И весь этот захолустный бар в секунду обернулся против Отцовых созданий. Асмодей щёлкнул пальцами, и бар мгновенно накрыло куполом невидимости — время внутри остановилось.
— Нет, — рявкнул Михаил, — мы не будем трогать людей!
— Маммон, успокойся, — ласково погладил своего демона по плечу Габриэль, но тот напрягся, словно вот-вот лопнет. — Отец простит их…
— Зато я не прощу! — рыкнул Маммон.
— Ты только посмотри на ту милашку с длинными волосами! — сказал один из подошедших, беспардонно тыча пальцем в архангела Уриила.
И тут уже Пифон разозлился не на шутку. Демоны медленно поднялись и встали перед людьми, заслоняя собой ангелов.
— Мерзкое земное отродье, — брезгливо сплюнул Пифон.
— Мы по разную сторону баррикад… — воинственно заявил Абаддон, приготовившись защищать белокрылых.
— …Но мы были рождены вместе, — продолжил за брата Астарот.
— Успокойтесь, братья, — еле сдерживаясь, прошипел Маммон. — Я всё решу сам.
Архангелы недовольно пытались остудить пыл демонов, но ничего не выходило. Младший Высший щёлкнул пальцами, и люди во всём баре, будто с цепи сорвавшись, начали целовать друг друга, разрывая грязные одежды. Маммон обходил всех стороной, наблюдая за каждым смертным.
— Вы все грешны. Никто из вас не был верен своей второй половине, — вынес он свой неутешительный вердикт.
— Маммон, — грозно позвал его Михаил. — Прекрати.
Михаил раскрыл свои крылья, и свет, что полился из них, смог остановить это безумие — но лишь для тех, кто не был столь грешен для такого наказания. Другие же в порыве безудержной страсти чуть ли не отрывали плоть друг от друга. Ангелы пытались спасти людей светом, но самые грешные не поддавались их спасению. Демоны же насылали на людей лёгкие проклятия, и посмеивались над ними, озвучивая их грехи.
— А здесь есть непорочный человек! — вдруг удивлённо воскликнул Маммон и подошёл к самому последнему столику. На стуле сжался бедняк в рваных и грязных тряпках. Лицо его обросло тёмной бородой. Он сжимал в руках кусок засохшего хлеба, которым четверть часа назад жмот-бармен расплатился с ним уборку на заднем дворе. — Не придавал свою любовь даже тогда, когда она предала его… — ещё более поражённый, сообщил демон.
— Это и есть чистая душа, Маммон, — сказал Ишим, подходя ближе.
— Но такая душа совсем невкусная… — сварливо пробурчал тот в ответ. — Я люблю есть изменников, пьянчуг и злопыхателей.
— А я тебе не предлагал его съесть! — одёрнул его Ишим.
Бедняк дрожал как осиновый лист и таращился на них во все глаза. Он смотрел за спины этих существ — на их огромные крылья. Рога и чёрные глаза демона пугали его не меньше, чем светлый лик ангела. А когда он опустил глаза и увидел мечущийся хвост и копыта Маммона, то чуть не лишился чувств. Ишим подошёл к человеку ближе и взял его грязные руки в свои. Он разжал его пальцы и отложил сухой хлеб в сторону. Ишим улыбнулся человеку, посылая тепло в его душу. А затем он вложил в ладонь бедняка золотую монету.
— Эта монета вновь принесёт тебе богатство, что украла у тебя жена. Она получит по заслугам: через год её новый муж умрёт, а её обвинят в его убийстве. Проживи достойно все дни своей жизни, чтобы Асмодей не смог наказать тебя.
— Ты слишком добр к нему, Ишим, — раздался рядом голос Астарота.
— Лишь на столько, насколько требует мой лик, — пожал плечами ангел.
Внезапно двери бара открылись, и в помещение вошла фигура в чёрном. Старая сухая старуха смерила всех Отцовых детей строгим взглядом. Рядом с ней встали такие же мрачные девушка и парень. Ишим опешил: кто же смог пройти через барьер? Но когда пригляделся к её лицу, то сразу же узнал. Тёмный Жнец! Ангел Смерти.
— Вы непоседливые дети! Почему сама Смерть должна искать вас?! — грозно спросила старуха.
— Азраил, — заржал Пифон, — а почему ты выглядишь как высушенное манго?
— Я только что провожал душу умершего! Это лицо его матери! — не одобрил его веселья Азраил. — И вообще, если сожрёте здесь хоть одну душу, нарвётесь на мой серп! Они все считанные и ждут своего Суда!
— Так я здесь, — поднимая руку, живо откликнулся Асмодей. — Можем сразу и оформить!
Азраил недовольно поджал губы и в мгновенье ока стал выглядеть как красивый юноша с тёмными волосами и пронзительными серыми глазами.
— Жди своей очереди, — фыркнул он и, хлопнув в ладоши, бодро объявил: — Всё, детки мои, пора работать! Ваши посиделки закончены! Кто будет отпускать грехи и наставлять смертных? А кто искушать и наказывать их? Кстати, ваши демонята опять выползают из Геенны. Давайте уже быстрее — Смерть ждать не любит!
***
