— Переходя к вопросам планирования, следует признать ошибки ЦК. Да, мы ошиблись. Мы недооценили нашу советскую систему образования, мы недооценили активность выращенных нами инженерных кадров, которые, как партия большевиков на политическом фронте, на своём, техническом фронте, служат локомотивом индустриализации, сметая на пути любые преграды так, что органы планирования просто за ними не успевают. Таким ошибкам можно только порадоваться. Побольше бы нам таких ошибок! Такие ошибки приятно исправлять! Как нам это сделать, как поднять органы планирования на должную высоту, мы рассмотрим, когда будем говорить о второй пятилетке. Моя радость, радость старых партийцев за наши молодые инженерные кадры была бы полной, если бы они не плавали в политических вопросах. Видимо, отдавая все силы технической работе, молодые кадры недостаточно подкованы политически. Это явная недоработка старших товарищей и на этом съезде мы должны принять все меры к исправлению положения, выработав единую линию партии и донеся её до рядовых членов партии без упрощений и искажений. Что же касается сути вопросов товарища Любимова о международной политике и работе партии, то вместо меня на них ответят в своих отчётных докладах товарищ Рудзутак от ЦКК-РКИ и товарищ Мануильский от делегации ВКП(б) в исполкоме Коминтерна. У меня всё товарищи.
Зал встал, хлопая в ладоши, раздались крики «Ура!», «Да здравствует Сталин!», дружно спели «Интернационал», но не успокоились, продолжая кричать здравицы. Волей-неволей, не желая быть «белой вороной», я принял в этом действе участие, размышляя между тем, как со всего маху, причём сам, ткнулся мордой в дерьмо. В прочем, говорят это иногда даже полезно. Избавляет от иллюзий собственной гипертрофированной значимости. То же мне! Полез поправлять товарищей, политике жизнь свою посвятивших и собаку на ней съевших. Теперь-то мне уже не казалось, что депутаты смотрели на меня как на какое-то откровение. Им было просто интересно, что ещё этот клоун выкинет.
Последующие дни работы съезда убедили меня, что простых решений в этой жизни не бывает и я, влезая в политику, занялся явно не своим делом. Отчётные доклады Центральной Контрольной Комиссии по внутренним делам и делегации ВКП(б) при Исполкоме Коминтерна по внешнеполитической ситуации показали всю наивность моих оценок реальности и, что самое неприятное, отсутствие понятия о самой теории Марксизма. Я-то по простоте душевной полагал, что раз Коммунизм — это нечто хорошее и есть наука, которая это обосновывает, значит СССР просто должен служить наглядным примером, который рано или поздно убедит всех в правильности выбранного пути. Кто ж знал, что этот Марксизм всего лишь теория революции! А по этой теории для революции должна созреть ситуация? А она оказывается, ещё далеко не созрела, по взглядам коммунистов, сейчас чем хуже дела в стане капитализма — тем лучше. Проиграли выборы в Германии и компартия загнана в подполье? Так это хорошо! Вот хлебнут фашизма — вмиг откажутся от социал-демократической ереси! А новая мировая война неминуема как необходимое условие мировой революции. Хуже чем во время войны и быть не может! А на СССР, оказывается, нападать себе дороже, потому, как поднимется на борьбу против буржуазии пролетариат капиталистических стран. И хоть кол им на голове теши! Ибо обратное сказали Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин. Одним словом — спорить бесполезно. И глупо.
— Ну, здравствуй, племянник, — поймал меня после вынесения резолюции о работе делегации при ИККИ «дядющка», нарком лёгкой промышленности Исидор Любимов, который тоже оказался в числе депутатов съезда. Я видел издалека и раньше, но на контакт не шёл, не зная как оправдать то, что давно не навещал и стесняясь своего нынешнего положения. Раньше, казалось мне, когда я был преуспевающим конструктором моторов, я был для него более выгоден, чем сейчас. Подумаешь — лейтенант НКВД. Невелика птица, хоть и депутат.
— Что же ты меня подводишь? Меня ж так и из наркомов выгонят! Мало того, что хуже чем в моём наркомате дела только в Наркомземе, так ещё и ты со своими замечаниями! И ещё кому?! Сталину! Голова-то у тебя есть? Ворошилов тоже подходил, жаловался на тебя. Что молчишь? Посоветуй что-нибудь, как нам из этой ямы выбираться, а то ни мне, ни тебе мало не покажется.
— Оправдываться не буду. Сам знаю что дурак. Но, при этом, я прав! — упрямства мне не занимать, — Другому бы не сказал, а тебе скажу! Не созреет в Германии революционная ситуация никогда! Пока наши танки в Берлин не въедут.
— Тихо ты! Люди вокруг! — шикнул на меня, округлив глаза, родственник — Я, конечно, тебя в открытую критиковать не буду. Себе дороже. Но и ты, давай, помалкивай. Как-нибудь поговорим об этом между собой. А другим слышать ни к чему!
— А о том, как тебе, товарищ нарком, на плаву продержаться, совет дам. — Перешёл я от вопроса «Кто виноват?» к более существенному «Что делать?» — Судя по реакции Сталина на мои слова о параллельной системе, ждёт нас ещё и эта кампания. Вот тут-то тебе и надо быть в первых рядах!
