Полицейский не мог видеть ее, но с его позиции просматривалась часть лестницы. Прячась в ее тени, Хелена на корточках пробралась вверх по склону. Вскарабкавшись на твердую поверхность, она встретилась глазами с мужчиной, сидевшим на скамейке неподалеку. Одной рукой он придерживал у лица белый провод мобильной гарнитуры. Появление Хелены его нисколько не удивило, он отвернулся и продолжил свой разговор.
Стараясь не слишком ускоряться, она двинулась к выходу. На Большой Филевской выкинула в урну бесполезный смартфон и, чтобы отвлечься, побежала вдоль парка. Очень быстро она очутилась на Минской улице, села в автобус и тогда наконец испытала облегчение.
В арендованной квартире на Мосфильмовской Хелена разделась, доплелась до ванной, выбрала самый жесткий режим душа и только под больно жалящими струями позволила себе содрогнуться и всхлипнуть от выпавших ей в этот день контактов и приключений. Постепенно ее дыхание выровнялось, нервы успокоились. Она выключила воду, завернулась в полотенце, босиком прошла в комнату и села за стол у большого окна.
Москва лежала у ее ног, бескрайняя, сверкающая, загадочная, но при всей торжественности картины Хелена не ощущала торжества. Она разбудила ноутбук, загрузила страницу видеохостинга и ввела логин и пароль, но ошиблась. Нахмурившись, она заново набрала символ за символом – безрезультатно. При попытке восстановить пароль сервис выдал сообщение, что указанный адрес электронной почты не соответствует ни одному аккаунту.
Хелену охватило тягостное предчувствие. Она вынула из сумки блокнот и открыла свой конспект. Слово «разводка» было подчеркнуто дважды. Ей не понадобилось искать его в словарях – она все поняла, полностью перечитав предыдущую реплику человека в костюме. Горько усмехнувшись, она натянула на голову полотенце и сидела так, свыкаясь с позором и обдумывая, что предпринять дальше, пока не раздался звонок.
– Могу я вас поздравить? – Бентсен звучал отвратительно фамильярно.
– Лауритц, вы знали, что все подстроено от начала до конца, или вас тоже использовали втемную? – сухо спросила Хелена.
– Простите, что?
– Вы подставили меня, Лауритц. Я хочу знать меру вашей ответственности.
– Хелена, будьте так любезны, объясните толком, о чем вы, черт возьми?
– Я о том, что русские скормили легенду об инсайдере кому-то в Народной партии Дании. Ваш приятель Кристер Тей, председатель НПД, слил ее вам. А вы отправили меня за доказательствами применения допинга.
– Информацию я действительно получил через Тея, но какое это имеет значение?
– Никакого допинга нет. Это фейк. Они обвинили сами себя, чтобы потом выйти триумфаторами. Это ловушка для дурака! Вы дурак, Лауритц?
– Хелена, сделайте милость, ведите себя профессионально, – прикрикнул Бентсен. – У вас есть доказательства вашей версии?
Она промолчала.
– Хей, вы еще здесь? – крикнул он.
– Есть мое собственное свидетельство, – уныло отозвалась она.
– Я почему-то так и подумал. А план вы реализовали?
– Да.
– Прекрасно. На вашем месте я взял бы себя в руки и немедленно засел за работу, потому что статью мы должны подготовить через два дня.
– Забудьте, я больше на вас не работаю, – бросила она и отключилась.
Одеваясь и складывая вещи, Хелена напевала услышанную в старых «Жигулях» мелодию со словами, которые сочинила ее мать:
Заготовленное для Перниллы письмо она удалила и послала сообщение: «Уволилась. Расскажу потом. Задержусь до истечения визы, хочу кое с кем повидаться. Ты догадаешься. Не волнуйся за меня. Люблю. ХХХ».
Москва. Финал
Сторона A
Поддерживаемый с двух сторон – сверху стальным полузеркальным стержнем и снизу только начавшейся спиралью (спиралью грека из Сиракуз; спиралью грека, погибшего от римлян) – конус иглы поплыл к темнеющему вдалеке финалу. Под ним, что-то невнятно проскрипев, закружился черный диск – как в Австрии, огибая цифру 3, не доходя пробела до четверки, кружились тяжело дышавшие счастливцы. Вокруг было светло и пусто. Впрочем, никто не видел, что было вокруг.
