– Старая?! – уборщица перешла на ультразвук. Недолго думая, она залепила вратарю пощечину.
У Шамана резко потемнело в глазах. Голова заболела.
В раздевалку ворвалась охрана.
Матч шел напряженно. Голова кружилась, вратарь тщетно пытался сфокусировать взгляд на снующем по полю мяче. Силуэты футболистов двоились, линии то сливались в причудливые узоры, то исчезали. Шаман прищурился, готовясь к выстрелу. Мяч отрикошетил от рамы, развязно подмигнул ему и исчез. Нападающие приближались. Пасуя друг другу, они обходили защитника.
– Давай, Шаман! – зашумели трибуны.
Линии сошлись в одной точке. Мяч устремился к воротам.
«Не успею», – мелькнула мысль. Получив мячом по лбу, вратарь упал.
Взревели трибуны, раздался резкий свисток. Цифры на табло обновились – 2:1.
Вокруг столпились товарищи по команде. Растянувшись на зеленом поле, Шаман смотрел на небо. Там медленно плыли облака. Линии исчезли, вместе с ними пропал и дар.
Давыдов улыбался.
Сочи. 8 дней до финала
– Помогите, караул!
– Леха! Фотай быстрее! Видео фотай, потом в инсту зальем. Угар!
– Да что вы делаете?! А ну успокойтесь! Иностранцы же на вас смотрят. Как не стыдно!
Стюарды и полицейские следили за порядком в очередях к пиву и сосискам, поэтому рядом в этот самый момент не оказалось никого, кто мог бы разнять дерущихся. В перерыве четвертьфинала между Россией и Тевтонией прямо на лесенке в секторе С145 ожесточенно дрались двое хилых с виду, небольшого росточка мужчин. У одного уже появились алые пятна крови на белой футболке Lacoste. Он смешно подпрыгивал, выбрасывая в стороны тощие коленки, и все пытался попасть второму ребром ладони в шею. Его противник занимал верхнюю ступеньку и ожесточенно лупил Lacoste по голове большой пластиковой ладошкой, раскрашенной в цвета российского флага.
– Э, хорош! Придурки, правительственная ложа рядом. Россию позорите.
– Дай ему! Слева! Слева заходи! Давай-давай, энергичнее!
– What the fuck? Hey! Easy, buddies![6]
– Да боже ж ты мой! Мужчины здесь есть? Разнимите этих петухов!
– Питухов! Ахахахаха! Питухи!
Люди, увлеченно обсуждающие перипетии первого тайма, в котором Тевтония железной хваткой все сжимала и сжимала кольцо атак вокруг штрафной площади сборной России, а та самоотверженно отбивалась и бегала в редкие, но очень опасные контратаки, и не заметили, с чего началась эта драка. Вроде бы кто-то пролил пиво или толкнул коленом впереди сидящую девушку другого. Некоторые свидетели утверждали впоследствии, что все началось со слов «навальный футбол», после которых разразилась короткая дискуссия с обилием матерных слов. Рядом с местом сражения стояла девочка лет десяти-одиннадцати, лизала огромный разноцветный шарик мороженого и равнодушно наблюдала за дерущимися.
Наконец соперники подустали и как-то сами собой расцепились. Они тяжело дышали и, не имея больше сил на физические оскорбления, вернулись к словесным. Из которых выяснилось, что в конфликте виновато все-таки пиво. Зрители сектора потихоньку теряли интерес к событию, но продолжали наблюдать за драчунами, ожидая возобновления боевых действий. Буяны успокаивались и оценивали свои потери – всего-то три капли крови на Lacostе первого и странное коричневое пятно на брюках второго. Девочка вздохнула и посмотрела в сторону правительственной ложи. Председатель Правительства Российской Федерации повернулся к месту события и направлял айфон в их сторону.
– Зачем он придумал эту историю с троном?! Что, он все этот, как его, хайп ловит?
Премьер еще утром имел разговор с Президентом в Кремле. Без свидетелей. Только Лева Зоркий тихо записывал что-то в блокнот, сидя ближе к окну за вторым столом небольшого рабочего кабинета. Интересно, что даже когда Премьер был Президентом, а Президент Премьером, нынешний Президент не отдал его. Так в нем и продолжал работать. Говорил, что, хотя тот и маленький, спокойно работать Президент может только в нем. Дубовые панели стен грамотно гармонировали с книжными шкафами, корешки книг в которых говорили о том, что те стоят здесь не для красоты.
– Нет, ты мне скажи, зачем он придумал эту тему с троном в кабинете. Его же здесь нет. Вот, – Президент обвел комнату рукой, как бы призывая Премьера удостовериться в сказанном и быть свидетелем вопиющей несправедливости. Зоркий в точности повторил взглядом движение руки говорящего, недоуменно пожал плечами и улыбнулся. Премьер комнату оглядывать не стал. Он слушал Президента. Еще он рассматривал герб страны над рабочим столом. Ему очень нравился алмазный блеск глаза правой головы. Однако и отвлекаться от разговора он не собирался. Поэтому в ответ на предыдущую реплику возмущенно покачал головой:
– Ведет себя как клоун. Чтоб ему пусто было!
– Это точно. Надо бы ему маякнуть, что это уже перебор… Что он так себя раскрыть может.
Зоркий сделал быструю пометку в блокноте.
– Так вы что по матчу решили? Успеете?
