Сделав следующий царственный шаг, жук оступился, стал неуклюже перебирать ногами и упал на ковровое покрытие, которое закрывало цементный пол VIP-ложи. Прямо под ноги Премьера. Жук упал так, как всегда падают жуки – со стуком, на спину, без шансов перевернуться без посторонней помощи. Однако в отличие от большинства других представителей своего сословия, подолгу ищущих выход из сложной ситуации, одной из задних лап он шустро зацепился за ковровое покрытие, поднапрягся и готовился опять встать на ноги. Как раз в этот момент Премьер занес над ним свою ногу в блестящем черном ботинке. Раздался тончайший пронзительный писк. В нем не было отчаяния или мольбы о пощаде. Жук пищал возмущенно. Секунду Премьер колебался, задумавшись о том, как этот жук будет лежать здесь противной бесформенной кучкой и весь второй тайм напоминать о том, что раздавил его именно он, Премьер. Что за гадость! И тут на стадионе раздался неодобрительный гул. Премьер поднял голову и на большом табло прямо перед собой увидел свою ногу, занесенную над жуком. И наконец услышал, что ему кричали с трибун:
– Да сколько можно?! Дави его уже! – И совсем язвительно: – А то он тебе бо-бо сделает!
– Не смей! Он тоже жить хочет!
– Я те наступлю! Я те раздавлю! Не трожь животное!
– Дави! Жми! Решайся уже! – и свист, свист, свист со всех сторон.
– Тряпка!
Последнее слово сыграло свое злое дело. Премьер с силой опустил ногу и яростно заерзал ею, пытаясь полностью вдавить жука в мягкое покрытие. Каково же было его удивление, когда он поднял ногу, чтобы обозреть результаты своего преступления. Под ботинком ничего не было! Вначале Премьер подумал, что переусердствовал, но потом увидел жука, ковыляющего за два уже кресла от него и спешащего к щели между поликарбонатными щитами. На стадионе раздался смех, а потом и хлопки. Премьер посмотрел в сторону зрителей, улыбнулся и тоже захлопал. Команды выходили на второй тайм.
Второй тайм был напряженным. В голове Премьера почти все сорок пять минут основного времени плюс пять минут компенсированного на огромной скорости носились несколько мыслей. В частности, там была мысль о том, что эпизод с черно-белым императорским жуком журналисты могут неправильно интерпретировать в статьях о матче.
«Это же точно не во сне было… Откуда он хоть взялся-то? Да еще такой странный. А если он опасный какой-нибудь? Укусил бы… Я же мог пострадать. Болеть там… Или еще чего похуже. – Тут мысль Премьера вошла в замысловатый вираж. – А что, если это дрон?! Бааляяя! Точно-точно… Писк у него еще такой… не как у обычных жуков. Хотя какой у них писк? Я и не знаю вообще. Но все равно писк был странный. Да еще изображение на табло вывели. Думай! Думай! Кому бы это было надо? – Враги ухмыляющейся толпой выстроились перед ним в воображаемую очередь. – Зоркий? Он всегда старается вставить мне палки в колеса. Даже не посмотрел сегодня в мою сторону. И, кстати, это через него могла Нананову информация о гарбидовской резиденции уйти. Да-да-да… Мог дать команду… Да-да-да…»
Когда Премьер в следующий раз посмотрел на поле, а затем на злополучное табло, там ярким непонятным уравнением значилось 1:1. Оказалось, что за пять минут до этого тевтонцы смогли сравнять счет. А он совершенно, просто абсолютно не помнил этого. Ему стало неуютно и зябко теплым летним вечером. Легкий ветерок доносил до него запах непонятный, но вкусный. Шашлыки, что ли?
«1:1. И я здесь один. Почему один? Почему в подобные минуты мне всегда так одиноко? Где сейчас Диана? Да-да-да… Не моя… – И новая смелая, такая грустная и одновременно ласковая мысль напала на первую, оттолкнула ее и поскакала по извилистым дорожкам премьерова мозга. – Как мне с тобой хорошо было, Дианочка… Какой я был дурак, что так сильно к тебе прикипел. – Печальное лицо, слеза заблестела на реснице. – Да-да-да… Нет, ну все же… Такая родная, милая, ласковая… Но как же ты… До сих пор ведь красивая, шалава!»
История про первокурсницу Диану Куратову была одной из самых его сокровенных тайн. Яркая блондинка веером прошлась по многим перспективным старшекурсникам. Опытные да умелые спокойно пользовались ее приятным обществом. И без взаимных обид и обвинений исчезали в направлении светлого будущего. Его же роман с Дианой получился слезливым и сопливым. С ревностью и подозрениями, встречами-расставаниями и бешеным сексом. Закончилось все классически, вспоминать об этом было неприятно. Диана и сейчас была эффектной и привлекательной, несмотря на замужество, двух дочерей и крупную инжиниринговую компанию в собственности. Она после их разрыва ни разу не дала о себе знать, на связь не выходила и жила все такой же интенсивной и насыщенной событиями жизнью. Премьер продолжал тихо по ней скучать и иногда мечтал о встрече. И боялся ее. Про свою тайную страсть он старался никому не рассказывать, только изредка браузил информацию о Диане в любимом айфоне, доверяя его надежности. Об этой тайне знали все, не исключая и жены Премьера.
