– Под кроватью смотрел? – не отрываясь, отозвался Шестаков. – Или в ванной, такое тоже часто бывает…
– Везде смотрел, я ж не дебил, – огрызнулся парень. – Я там в целом глянул, по верху бомбы нигде не видно. В сейф мог упрятать?
– Мог. А ты и сейфы умеешь ломать?
– Эй, ты за словами следи! Я тебе не домушник по вызову! – взвился Игорь, потом добавил уже спокойнее: – Вообще умею… но не такие.
Сейф – блестящее железное чудовище, почти метр в холке – даже под грудой одежды смотрелся внушительно, если не сказать монолитно. Шестакову хватило одного взгляда, чтобы убедиться: на такие сюжеты он не подписывался. Не его профиль.
– Что думаешь?
– Четыре цифры, – объявил Игорь, копаясь в телефоне. – Модель старая и дверцы дохлые. Если с балкона на асфальт…
– Нет, – отрезал Шестаков. – Не катит, бомбу повредим. Или давай подбирать, или я лучше специалисту позвоню.
Игорь присел на корточки, пригляделся к кнопкам и, кажется, даже принюхался. Ковырнул пальцем:
– На «один» и «девять» херня какая-то… Липкая.
– Да тут весь дом – липкая херня. Что это меняет?
– Может, это год? Тыща девятьсот…
Он защелкал кнопками, подергал дверцу:
– Не. Не год рождения. Так, может, развал Союза…
Щелчки. Тоже глухо.
– А женщина его какого года? – задумчиво спросил Игорь.
– Точно не один-девять. Слушай, давай я лучше мастера наберу…
– Не надо никого впутывать! Сами разберемся.
Шестаков пожал плечами: сами так сами. Пока Игорь возился с кодом, он неторопливо обошел всю спальню: потрогал пыльное зеркало, поправил сползшее покрывало, заглянул за сейф. Даже в лучшие времена по квартире Философа можно было давать задачки типа: если одна уборщица за полчаса оттирает метр серо-бурого линолеума до его изначального цвета беж, а метров тут явно не больше ста пятидесяти… то какого хрена Марк до сих пор не доверил свой свинарник паре теток со швабрами? Не так уж дорого бы и вышло. Точно не дороже пары дней запоя.
Кнопки щелкали, Игорь кривился и одними губами повторял: один… девять… три…
– Есть идея, – подал голос Шестаков. – Тысяча пятьсот сорок первый.
– С чего бы?
– Просто попробуй. Нет так нет.
Игорь вздрогнул, когда последний щелчок прозвучал громче обычного. Он потянул – дверца поддалась и отошла.
– Как?..
– Да я подумал… Важная же дата.
– Какая дата?
– Ну рептилоиды.
– Кто?
Шестаков поднял брови:
– Погоди, ты правда не в курсе? Как на востоке раскрыли ложу ящеров и все такое… Потом годами политиков проверяли, пытали, кое-кого даже совсем… насмерть.
– Гонишь, – неуверенно отозвался Игорь.
– Да ладно! То есть ты даже слова такого не слышал?
– Слово слышал. Но дичь же полная…
– Не, ну в учебниках не напишут, понятное дело. Но люди-то знают.
– М-м, тогда понятно, – кивнул Игорь. – Кажется, я что-то похожее в сети читал…
Шестаков фыркнул, не удержав серьезную мину, а потом и вовсе заржал в голос:
– Блин, ты бы видел… У тебя такое лицо было! Ящеры, блин… Ладно, открывай сейф, посмотрим, что там внутри.
Уши Игоря вовсю полыхали, но тон остался на удивление ровным:
– Так откуда цифры?
– Там бумажка на задней стенке. Я бы сказал, да ты тут так в шпионов заигрался…
В любой другой момент Шестаков бы уже и сам себя одернул: нет, ну что за детский сад, а? Перед кем ты тут выделываешься? Мелкий ведь понтуется, потому что ни капли в себе не уверен; откуда ему вообще в двадцать пять взять уверенности или мало-мальской осознанности? В кружках юных маргиналов такого не дают. Вот он и пушит хвост – что с замками, что с Лизой. А ты-то зачем до его уровня опускаешься?
Игорь уже вытащил из сейфа бомбу и деловито ощупывал матовые бока.
– Дай сюда, – Шестаков выхватил коробку. – Еще запустишь случайно.
– Почему случайно? – Игорь обернулся. – Я хочу ее запустить. В здравом уме, в твердой памяти, все риски понимаю и так далее. Верни бомбу.
– Отбери, – почти ласково предложил Шестаков.
– Прекрати дурью маяться, – знакомо буркнул Игорь с чисто материнскими интонациями. – Так надо. Я не жду, что ты поймешь, просто отдай мне бомбу.
– Не-а, – Шестаков поднял руку повыше, почти цепляя пальцами потолок. – Хочешь развлекаться – садись на поезд, уматывай обратно в Энск и там взрывай все, что хочешь. А тут – не имеешь права.
Игорь оказался на ногах быстрее, чем брат успел моргнуть:
– Ты, что ли, решать будешь? Кто тебя главным назначил? Ты тут, значит, – человек, а я так, биомусор?
– Ага, – просто подтвердил Шестаков. – Хорошо, что сам это понял. Давай, на выход.
– Знаешь что, – Игорь старался говорить медленно и весомо, но возмущение все равно прорывалось – резкими вдохами, перекошенным ртом, – если ты правда думаешь, что твое тупорылое мнение тут хоть кому-то важно…
– Да заткнись ты уже.
Игорь ударил в живот – коротко, практически без замаха. Получилось скорее внезапно, чем действительно больно, но и этого хватило, чтобы Шестаков растерялся и опустил руку пониже.
Игорь дотянулся до бомбы, по одному начал отрывать чужие пальцы от пластика. Очень цепкие, с-сука, пальцы…
Ему прилетело уже по лицу.
– Что, полезло из тебя наконец?! – Игорь отскочил, встряхнулся. – Давай, давай! Давно пора!
