– Что за… – прошептал было Игорь, но тотчас получил под бок от худенького парня по левую руку.
– Дай дослушать, – буркнул он – человек тут душу выворачивает.
Все последующее напоминало плохое кино. Антонов, широко простирая руки, исповедовался перед эко-активистами:
– Всю жизнь я губил свое и чужое здоровье. И только недавно я впервые посмотрел правде в глаза. Если мы сейчас, каждый из нас, не изменимся, мы погибнем. Запаздывание одного удерживает миллионы.
Тут он остановился, видимо, подбирая слова. С задних рядов раздались пока еще редкие подбадривающие аплодисменты. К сцене засеменила девушка с планшетом. Антонов ловко перехватил планшет и, бросив в него всего один натренированный взгляд, продолжил:
– Миллионные прибыли подчинили логику развития экономики. Но главная логика не в них. Логика только в том, что все мы, живые существа, должны жить на планете в мире. Наши дети…
Девушка в первом ряду вынула носовой платок и громко высморкалась.
– Наши дети должны жить на чистой планете.
Продолжительные аплодисменты.
– Шубы, о которых говорил мой коллега, лягут позорным пятном на мою жизнь. Но я, как академик Сахаров, который изобрел ядерную бомбу, готов посвятить остаток своей жизни тому, чтобы эту бомбу, индустрию варварского убийства животных, приостановить.
Продолжительные аплодисменты.
– Более того, я уже открыл сверхэкологичное производство эко-шуб, способных раз и навсегда вытеснить с рынка варварский аналог.
Поправив покосившуюся маску, Зайчик-Антонов прибавил, сменив исповедальный тон на продающий:
– Чтобы получить пятидесятипроцентную скидку на оптовую покупку эко-шуб, обратитесь, пожалуйста, к моему новому менеджеру Алене.
– Еще раз спасибо нашему гостю! – Кажется, японец был в числе немногих, кого речь Антонова не потрясла. Он бодро оттеснил зайчика со сцены и, кажется, хотел показать еще одну презентацию, но в этот момент в другом конце зала раздались крики и звуки падающих стульев.
– Грядет! – хрипло кричали с задних рядов.
Сидевшие начали привставать и оборачиваться, а Игорь, не стесняясь, залез прямо на стул.
– Дерутся, – радостно резюмировал он.
На входе действительно дрались. Седой старик с черной цепью и невидимый до сих пор охранник в аккуратном сером костюме уборщика.
– Грядет возмездие за ваш блуд и разврат! Мужеложцы и женоложицы! Обжорство… пьянство… мессия!
– Ну все, началось… – вздохнула Лиза, стягивая Игоря со стула. – Пойдем.
– Здесь всегда так весело? Можно, мы останемся?
– Пойдем, у тебя парик съезжает, – с нажимом повторила Лиза, заметив, что, несмотря на общий хаос и беспорядок, на них пристально смотрит абсолютно спокойный японец.
Аргумент про парик подействовал, и Игорь нехотя слез со стула. Они были не единственными, кто решил покинуть зал: на выходе образовалась пробка. Очередь бурно что-то обсуждала.
– Нет, вы слышали? Я готова убить тех, кто это допустил, – горячилась толстая дама в черном.
Игорь не мог сдержать любопытства:
– Что случилось?
– Что случилось? Я скажу вам, что случилось! Я пятнадцать лет разделяю мусор. Пластик по семи категориям, мою его, естественно. Сушу. Стеклотару. Металл. Батарейки отдельно. В общем, я разделяла эти пятнадцать лет все, но они его не перерабатывали, они его, простите, просрали.
– Как это? – не понял Игорь.
– Так это! Просрали, говорю! Всю экологическую городскую программу! Мусор свозили на общие свалки. Ничего не перерабатывали, заводы стояли. А это так, декорации для сознательности. Для лохов.
– Что?!
Толпа заволновалась… Женщина позади выронила сумку. Мужчина в очках заплакал.
– Вам нужно уходить, – услышал Игорь спокойный голос у себя над ухом. – Я вас узнал, не переживайте, не выдам. Пойдемте через черный ход.
Японец неожиданно крепко схватил их за локти, и Игорь с Лизой через пару минут оказались на узкой лестничной площадке, пахнущей пылью и офисом.
– Хороший маскарад, – одобрил японец в наступившей тишине. – Если бы не парик, ни за что не узнал бы. А ведь давно слежу… За карьерой, так сказать. Я так и знал, что вы живы.
Игорь был смущен:
– Да я…
– Вы не могли уйти так рано. Вам предстоит много великих дел. Только бы заниматься делом, простите за тавтологию. В последнее время я заметил, что САП…
– Да я… – уже более воодушевленно начал Игорь.
– Но мы и сами, эта история с Антоновым… – японец посмотрел на Лизу, как бы ища поддержки. – Я прошу за нее прощения. Он сам напросился на встречу, говорил так искренне. Решили дать шанс. Но разве таких переделаешь? Даже речь свою только наполовину выучил. Вы заметили? Политик еще. Нам нужен кто-то настоящий. Такой, как…
– Игорь? – подсказала Лиза.
Японец кивнул.
– На самом деле мы уже немного… – начала Лиза, но Игорь нетерпеливо перебил:
– Я сам! В общем, я уже делаю. Сам. Отдельно от САП. Зеленый протест, но я только сейчас, вот тут понял, что именно нужно делать. Раздельный сбор, за который столько агитировали, про который столько говорили, – его не было! Это же такая бомба! Она взорвет всю Москву!
– Игорь, это же просто слух. Откуда ты знаешь?
Лиза хотела продолжить, но японец жестом остановил ее.
