На смену долгим ночам приходили долгие дни – ему было нечем занять себя: телевизор не работал, про wi-fi и интернет даже мечтать не приходилось – двадцать первый век, а в паре десятков километров от Москвы связь хуже, чем на задворках Мексики. Конечно, тут был набор «сосланных» книг, но читать всю эту нетленку ему не хотелось – он никогда не любил сонную ленивость Гончарова, морализаторство Достоевского, занудство Драйзера и бесконечную продолжительность книг Томаса Манна. Его литературные пристрастия находились совсем в другой стороне – Гюго со Скоттом (не считая их исторических отступлений), Стивенсон, Лем, Стругацкие (если на то пошло), Фолкнер, Дос Пассос – все эти авторы, умеющие крепко закрутить действие, были ему намного интереснее размышлений литераторов. За размышлениями он шел к философам, а не к профанам от литературы – в серьезных делах дилетантизма он не любил.
«В конце концов, в литературе правды нет, как известно, и все в ней – блажь, блажь, да и только, – думал Марк. – Читать о жизни несуществующих людей – что может быть вообще глупее этого? Вся наша жизнь – игра, а вернее – идея. Или отблеск идеи, или отблеск идеального мира, или что там еще». Его мысли от литературы лениво уходили к философии, а затем к истории и прочим высоким материям: Марк то засыпал, то просыпался, пристроившись на сиденье в углу дребезжащего «винтажного» вагона: здесь еще стояли лампы накаливания, точно в его детстве.
Сам не понимая почему, он вдруг достал из кармана мобильный и включил его – только когда уже загорелся экран, Марк вспомнил, что не трогал сотовый из-за страха перед тайными преследователями. Но делать что-то было уже поздно: в углу экрана появился значок геолокации. Следом за этим посыпались сообщения – десятки, сотни. И абсолютное большинство из них – от Галы.
Вспомнив о ней, он усмехнулся и понял, что пора что-то делать – и с заездом по «кольцевой», и вообще со своей жизнью. Марк собрался с силами и встал с насиженного местечка. Сквозь толпу он пробрался к дверям. Толкаясь у выхода, он подумал, что бомба его вообще не должна волновать. «В конце концов, Москва не такой уж приятный город, чтобы из-за него столько мучиться», – мелькнуло у него голове. А вот Гала пусть его волнует – это куда приятней. Закончив на этом, он с большим удовольствием обматерил парня, который напирал на него сзади, стремясь поскорее выбраться из вагона. Перед тем как позвонить своей девушке, Марк решил выйти в город и заглянуть в ближайшее кафе – он очень хотел к Гале, но за время жизни на даче он до ужаса соскучился по нормальному кофе.
Марк встал на ступеньку эскалатора.
На улице заметно похолодало, но Игорь чувствовал, что вот-вот, еще чуть-чуть, – и он растает. С восемнадцати лет, с того дня, когда САП вдруг перестала считаться бандой мальчишей, он не видел такого скопления людей. Одна из центральных площадей наводнена, – как упоительно звучит: на-вод-не-на. Люди жмутся друг к другу, теснятся и сбиваются в однородную массу, и уже не различить, где женщина, где мужчина, а где тот, кто ни женщина, ни мужчина вовсе, но оттого не менее реален, восторжен и говорлив.
Игорь не ожидал, что его имя привлечет столько людей: партия зеленых по-быстрому организовала экологический митинг за мир. Митинг, благословленный свыше, и не кем-то абстрактным, а новым канонизированным героем – Игорем Королевым. Митинг в его память, в его честь, в продолжение его дела.
Господи, как же ему повезло, что японец не соврал! Как же ему повезло, что Лиза, его Лиза, машет ему из толпы и подбирается ближе, задевая чужие локти и плечи, извиняясь перед другими, но не упуская его, Игоря, из виду. Какую же заметную маску она ему подобрала!
С накладными усами и густыми бровями – Игорь прежде не чувствовал себя настолько мужественным и решительным, как в этот день. Над ним никто не стоит, ему не перед кем отчитываться, и он может наконец выйти из тени одной партии и возглавить другую, потому что зеленые – это и есть Игорь, просто раньше он этого не замечал. А ведь все к тому и шло: и пересказанные истории бабушки Мальты про грязную Москву (Игорь ее очистит), и телеграм-канал в защиту животных (Игорь его обязательно создаст), и реклама приютов (Игорь останется лицом их компании).
И Лиза…
– Лиза! – воскликнул он радостно, когда она едва не упала на него.
К сожалению, с координацией у Лизы все было в порядке, и она устояла на своих двоих. Своих двоих в красивых полуботинках на каблуке, так что они с Игорем оказались одного роста, и он снова оценил преимущества своей комплекции, что раньше делал только на вылазках.
– Лиза, я не верю, что мы пригнали столько людей!
– Ты поосторожнее, – предупредила она. – И левую бровь поправь: если отклеится – придется бежать.
