Комбат повесил трубку. Ломский, конечно, трус и паникер. Что немудрено после тех давних событий, едва не стоивших Валерию Марковичу жизни. Бандит, которого он увидел, был мелкой шушерой, членом обычной дворовой команды, выполнявшей роль дымовой завесы и позволявшей настоящему преступнику скрывать свои действия. Такой способен только прокалывать колеса. Хотя Борис сомневался, что это его рук дело. Короче, Рублев хотел успокоить Ломского, указать на беспочвенность тревог совладельца центра, но вдруг ощутил едва уловимый сигнал тревоги. Интуиция подсказывала Комбату, что в словах Валерия Марковича заключен скрытый смысл, о котором совладелец «Юноны» даже не подозревает.
Без двух минут четыре Борис зашел в кабинет Ломского. Валерий Маркович обрадовался Комбату, словно вестнику, явившемуся сообщить об отмене смертной казни.
— Опишите человека, которого вы видели, — попросил Комбат.
Через три минуты он едва заметно усмехнулся. Как же, как же, знакомый господин. Хотя стоит ли называть господином жалкое отребье по кличке Волдырь…
В те годы, когда бандиты обложили своим налогом все потребляемое рядовым человеком, за исключением воздуха и солнечного света, поскольку тут им некого было «крышевать», фитнес-центр тоже делился своими доходами с уголовниками. Поначалу это была одна команда с относительно скромными запросами, потом ее вытеснила другая, лидер которой обладал непомерным аппетитом. Тогда Ломский находился на вторых ролях, решающее слово оставалось за его компаньоном. Он не на шутку схлестнулся с рэкетирами, вознамерившимися за мнимую охрану получать больше трети доходов «Юноны». Компаньон Валерия Марковича даже пригрозил вымогателям — неслыханное в те годы дело — милицией. В ответ бандиты пообещали его убить. Обычно шайки приблатненных пацанов щедры на угрозы, но очень скупы на серьезные дела. Избить или украсть они могут, но на убийство способны только в критической ситуации. Однако вскоре компаньона Ломского нашли мертвым. Эксперты однозначно определили насильственную смерть. Казалось, произошло редкое исключение из правил. На деле все обстояло намного сложнее. Один разбогатевший бизнесмен положил глаз на фитнес-центр. Точнее, на само здание, решив его частично перепрофилировать. Как и большинство состоятельных российских бизнесменов, он начал действовать решительно и не стесняясь в выборе средств. Угрозами люди бизнесмена вынудили мелких держателей акций «Юноны» их продать. Но до установления контроля над фитнес-центром бизнесмену было еще далеко. Его люди разведали обстановку. Они сочли более целесообразной ликвидацию компаньона Валерия Марковича. У того была жена, беззаветно любившая своих детей. Стоило только намекнуть, что их ждет участь мужа, и женщина тут же продала акции за полцены. Тем временем милиция тупо ломилась в закрытую дверь. Причем за этой дверью был тупик. Шайке, рэкетирствовавшей в «Юноне», повезло. На момент убийства все пацаны тусовались в кабаке. Могло бы вообще крупно повезти, но к делу подключился Комбат. С бандитами Рублев обошелся как обычно — помня о существовании закона, но не слишком заморачиваясь. От одного из рэкетиров потянулась ниточка к бизнесмену.
Комбат сделал все, что мог. Он обезопасил «Юнону» от посягательств крупного хищника, временно лишил боеспособности главную ударную единицу предпринимателя. Но сам бизнесмен, по большому счету, вышел сухим из воды. Слишком неравным был поединок. С одной стороны Рублев, а с другой — человек, ворочающий десятками миллионов, имеющий связи в кабинетах власти и преступном мире. Если бы между ними завязалась жестокая борьба, Комбат имел бы мало шансов устоять. И Рублев ограничился тем, что было ему под силу…
— Скажите, Борис Иванович, как мне быть? На время уехать или взять охранников? — спросил Ломский.
«Меньше смотреть телевизор, особенно детективные сериалы», — хотелось ответить Рублеву, но человек, вбивший себе в голову, что ему грозит опасность, не удовлетворился бы такими словами, и Комбат сказал:
— Думаю, пока рано идти на кардинальные меры. Просто соблюдайте осторожность. Я узнал человека, которого вы описали. Постараюсь найти его и разобраться. Да, один вопрос. Не помните, когда вы его видели?
— Как я могу такое забыть! В прошлый вторник.
— И с тех пор он больше не попадался вам на глаза?
— Нет, точно нет!
