— Отведайте, девчата, травматического оружия. А если покажется мало, закинем вам гранату со слезоточивым газом, — пообещал Муфлон и отпрянул назад, уворачиваясь от отчаянного удара подскочившей к окну Жилкиной.
С противоположной стороны раздались еще два хлопка. Это Абрам открыл второе окно и начал упражняться в стрельбе по живым мишеням. Но бабий бунт продолжался. Юрьева, прижавшись к стене, махнула ногой по руке Абрама. Метила в физиономию, но угодила в кисть, сжимавшую пистолет. Боевик выронил оружие. Шустрая Светлана быстро схватила его, развернулась в сторону Муфлона. И тут, легко перемахнув через подоконник, в комнату заскочил Конан. Бунтовщицы растерялись. Они видели, что он вытворял на тренировках, и даже могучая Гера испытывала страх перед умелым бойцом. Оставался шанс навалиться всем скопом, но девушек не учили боевому взаимодействию, только схваткам один на один. Да, еще оставался пистолет в руках у Юрьевой.
— Брось игрушку! — раздался голос у нее за спиной.
Хитрец Муфлон обошел дом и теперь держал гимнастку на мушке. Нервы Юрьевой не выдержали. Позади боевик с пистолетом в руках, рядом непобедимый Конан. Стрелять в него Светлана боялась. Попробуй выведи такого из строя резиновой пулькой! Только разозлишь. Юрьева разжала руку — пистолет упал на пол.
— Умница. Я ваще не пойму, чего вы поперли рогом. Сегодня предварительный бой, никаких летальных исходов. Надо же разобраться, на что способна каждая из вас.
Девушки обмякли, их боевой пыл сразу улетучился.
— Теперь быстренько разобрали ваши убогие баррикады и выходи строиться, — Конан поднял оружие и повелительно взмахнул рукой.
В наказание он заставил девушек час простоять возле дома. Потом, конечно, разрешил отдохнуть и размять мышцы перед боем. За это время подтянулись зрители и на арену вышли обитательницы второго дома. Однако Марципанов напрасно рассчитывал на захватывающий поединок. Девушки не испытывали ни малейшего желания калечить друг дружку, они с самого начала принялись валять дурака. Тон задала Гера. Она решительно двинулась к Ирочке Вершининой. Марципанов подался вперед, предвкушая схватку Давида и Голиафа. Вершинина стушевалась, она скорее обозначила, чем провела удар ногой. Гера даже не пошатнулась. Она наклонилась, схватила Ирочку и легко подняла ее на руки. Тщетно Вершинина брыкалась и извивалась всем телом. Гера зажала ее левой рукой, опустила на землю и правой без замаха несколько раз ударила по упругим ягодицам, словно наказывая маленького ребенка. Затем молотобойка отпустила Вершишину и с чувством выполненного долга заняла позицию у края арены. Всем своим видом Гера показывала: не трогайте меня, и я вас не трону. Ее пример оказался заразительным. Фаворитка второго дома Дарья Демидова подошла к Истоминой и сделала выразительный жест. Мол, давай атакуй. Сначала Ксюша отнеслась к заманчивому предложению нехотя. Она пару раз с ленцой попыталась ткнуть Демидову в плечо. Даша блоками отразила нападение. Через минуту-другую Истомину охватил азарт. Она уже серьезно вкладывалась в удары. Демидова почувствовала их тяжесть и вместо блоков начала ловко уклоняться от летящих в ее сторону кулаков. Затем последовало неуловимое движение, четкая подсечка, и Ксюша с размаха шлепнулась на слегка взрыхленную землю. Даша подала ей руку и тихо сказала:
— Здорова ты, мать, мне с тобой в партере делать нечего. Заломаешь, как медведь косулю.
Остальные девушки тоже дурачились по мере сил. Только в одном месте разворачивалось серьезное действо, правда имеющее к поединку лишь косвенное отношение. Червякова, получившая решительный отлуп от Юрьевой, положила глаз на многоборку, тоже симпатичную девушку со стройной, умеренно накачанной фигуркой. Многоборка с самого начала боялась Музы как огня и, когда та выбрала ее в соперницы, оказала чисто символическое сопротивление. Червякова легко опрокинула ее подножкой на землю и навалилась сверху. Она прижалась всем телом к девушке и впилась ей в губы страстным поцелуем. Спутавшиеся волосы соперниц скрывали их лица. Со стороны казалось, что культуристка обхватила тело многоборки железным захватом и намерена ее задушить. Но Муза просто напрягла мышцы, зная, как нравится многим девушкам рельефная, твердая как камень мускулатура.
— Тебе хорошо, моя прелесть? — спросила она, отрываясь от губ девушки.
— Да, — тихо сказала та.
И кажется, признание многоборки было вызвано не страхом и боязнью разгневать Червякову, а испытанным только что наслаждением.
Так бывает, противоположные чувства сходятся, перетекают друг в друга. И часто это происходит внезапно, просто моментально. И не только от любви до ненависти один шаг. Страх и любовь порой разделяет еще меньшая дистанция.
— Да, — повторила пятиборка. — Я очень хочу еще. Возьми меня, Музочка!
— Обязательно возьму, — снисходительно произнесла Червякова, видя, что многоборка теперь в ее власти. — Но не здесь же. На нас все пялятся.
