— Ты о своих дурацких мыслях забудь. Остров — частная собственность. И владеет им очень влиятельный человек. Он двери в кабинеты наших областных начальников ногой открывает. Пусть его друзья-приятели делают на острове что хотят. Вот если они здесь набедокурят, я их постараюсь угомонить. А пока они сидят тихо, нам тоже противопоказано высовываться.
Было страшно. По-настоящему страшно. Светлана не знала, сколько времени провела в лесу и сколько еще осталось до рассвета. Будь она одна, умерла бы от страха. Хорошо, что где-то рядом находились остальные девчонки. Поддержка исключительно моральная: окажись в лесу убийца, ему не было бы никакой разницы, ограничиться одной жертвой или прикончить всех. Больше всего Светлану угнетали мрак и чувство собственной беспомощности. Тьма в лесу была кромешной, человеческий глаз не мог приспособиться к ней. Какое-то время луна стояла в зените и струила жидкий свет между деревьями. Юрьева смогла тогда различить тянущиеся к небу стволы и даже силуэт одной из пленниц. Затем луна скрылась за вершинами. И наступил черный мрак, пугающий своей таинственностью. Кто скрывается в темноте, кто сейчас медленно подкрадывается к беспомощным девушкам? Неизвестно. Ночь пробудила в душе Юрьевой первобытные страхи, идущие с тех времен, когда люди скрывались в пещерах, а вокруг бродили огромные хищники, способные убить человека одним ударом громадной лапы. Саблезубые тигры, пещерные львы и медведи. Генетическая память воскрешала образы давным-давно вымерших зверей, наделяла безобидных животных, населяющих остров, их чертами.
Лес жил своей ночной жизнью, повторяющейся на протяжении многих лет. Но чужакам, оказавшимся здесь по злой воле Марципанова, даже самый невинный звук казался подозрительным. Прошуршал рядом ежик — Светлана вздрогнула от страха. Кто-то начал карабкаться по соседнему дереву — у Юрьевой сердце сжалось от предчувствия опасности. А когда вдруг неожиданно заухала сова, девушка едва не потеряла сознание. Сочетание неизвестности и ощущения собственной беспомощности приводило Светлану в паническое состояние. Хотя кое-что она сделать могла. Юрьеву привязали спиной к дереву, отведя руки за ствол и прихватив запястья прочной веревкой. Ноги у гимнастки были свободны. Теоретически она могла спугнуть мелкого хищника. А практически? Практически Светлана боялась пошевелиться. Бог с ними, пещерными львами и саблезубыми тиграми. От них остались только кости. Но волки тоже представляют смертельную угрозу. Марципанов уверял, будто на острове живут только мелкие животные. Откуда ему знать? Он что, изучил тут каждый уголок? Серые разбойники крайне осторожны и сообразительны. Они знают, когда надо затаиться, а когда можно напасть.
Надо честно признать, что у Юрьевой мелькнула однажды гаденькая мыслишка: «Остров маленький. Если здесь есть парочка волков, то им за глаза хватит на обед одного человека. А нас без малого двадцать. Шансы уцелеть очень велики».
Время шло, шелест и шуршание продолжались, но с каждой минутой казались все более безобидными. Страх постепенно начал уходить, Юрьева уже не боялась разминать онемевшие ноги, как-то согревать тело, окоченевшее за ночь. Только громкий хруст треснувшей ветки заставил ее вздрогнуть от неожиданности.
— Эй, кто здесь? — услышала Юрьева негромкий голос.
— Я, — ответила Светлана.
— Кто «я»?
— Света Юрьева!
— А меня зовут Аня Хрусталева. Ты как?
— Я ничего. Только холодно.
— И я замерзла. Сначала ничего не чувствовала, только боялась, а теперь вся дрожу. Вроде шевелю ногами, а не помогает.
— Мне тоже было очень страшно. Когда светила луна, я тебя заметила, но побоялась разговаривать. Думала: вдруг показалось, а на шум прибегут звери.
— Точно. Я волков очень боялась. А ты кого?
— Тоже волков. Теперь не боюсь. Если бы здесь были волки, мы бы уже об этом знали.
Девушки замолчали. Хрусталева быстро догадалась о жутком значении слов Юрьевой. Как бы они узнали о волках? По отчаянным крикам их жертвы.
— Ты детдомовская? — прервала молчание Светлана.
— Мы здесь все такие.
И Аня поведала свою историю. Юрьева ответила тем же. За разговорами наступил рассвет. Солнце едва угадывалось где-то на востоке, даря призрачную надежду на тепло.
— У меня совсем окоченели руки, — пожаловалась Хрусталева.
— А ты шевели пальцами.
— Я шевелю. Если бы не шевелила, они бы уже отвалились.
— Ничего, скоро отогреемся. Большую часть времени мы уже отмучились.
— Конечно, отогреемся. Часов в восемь нас освободят и погонят на спортплощадку.
Хрусталева ошибалась. Марципанов дорожил своими пленницами и не хотел, чтобы они попростуживались. Охранники, невыспавшиеся и злые, явились в пять утра. Они освободили девушек и действительно отправили их на спортплощадку. Тут Аня была права. После завтрака спортсменок загнали на арену. К ним вышел Марципанов:
— Надеюсь, вы убедились, что я слов на ветер не бросаю. Сказал, что оставлю вас на ночь в лесу, — и оставил. И второе обещание сдержу обязательно.
