Леха неохотно расстался с оптическим прибором. Растяпыч ухватил его. Точно — одни бабы. И много, человек двадцать. Неужели и мужиков понаехало столько же? Тогда участковый прав: в случае конфликта будет крупная заварушка. У них в деревне, если посчитать всех способных держать в руках выдернутый из забора кол, наберется человек тридцать пять. Из них в лучшем случае половина отважится на разборки. Перевес будет на стороне городских. Теперь высадка на остров стала жизненной необходимостью. Врагов нужно пересчитать.
«Если их больше полутора десятков, то с ними лучше не связываться», — подумал Растяпыч, вспомнив, как их двоих запросто отделал один приезжий.
Леху интересовало совсем другое. Вернув себе бинокль, он с интересом изучал купальщиц. Стоило одной из женщин встать и пройтись, как Леха тут же восторженно комментировал это событие. Растяпыч не понимал азарта молодого друга. Слишком большое расстояние, даже в бинокль невозможно рассмотреть черты лица, особенности фигуры. Женщины во всех смыслах так же далеки от них, как фотомодель, снявшаяся в глянцевом журнале.
Неожиданно Леха отшвырнул бинокль и начал лихорадочно складывать удочку.
— Атас, за нами гонятся! — испуганно прокричал он, обрывая леску.
Струхнувший Растяпыч даже не стал забирать свою самодельную удочку. Черт с ними — с леской, поплавком и крючком! Здоровье дороже. Они уселись за весла и стали отчаянно грести к берегу. Через каких-то двадцать метров нос лодки начал уклоняться влево: более сильный Леха греб заметно мощнее старшего приятеля.
— Ты это, давай тише, выравнивай лодку, — прохрипел Растяпыч.
Леха попытался следовать его совету, но очень быстро паническое желание уйти от опасности заглушило доводы рассудка, лодка опять начала выписывать замысловатую кривую.
— Дай, я сам буду грести! — крикнул Леха.
— Следи за мной. Вдвоем у нас все равно получится быстрее, чем у тебя одного, — возразил Растяпыч, в критические мгновения рассуждавший на удивление здраво.
Леха наконец взял себя в руки, но слишком поздно. Резвый катер легко настигал беглецов. Сидевшие лицом к преследователю, они видели, как человек за штурвалом опустил руку и достал пистолет. Черный зрачок уставился на Леху.
«Он побоится стрелять. Сегодня выходной, кругом люди, его быстро арестуют», — подумал вчерашний солдат, но почему-то сразу бросил весла.
Растяпыч сделал это на секунду раньше. Ему показалось, что Буек целился в него. Незадачливые разведчики сидели молча, ожидая, что предпримет их преследователь. Буек заглушил мотор, умышленно сохраняя прежний курс. Катер по инерции ткнулся в лодку. Растяпыч ухватился за борт, чтобы не упасть. Буек назидательно сказал:
— Оптика имеет замечательное свойство отсвечивать на солнце. Вы, деревенские придурки, об этом не знали. Пялились на девушек во все глаза и слюну пускали. А вы спросили у них, хотят ли они, чтобы за ними подглядывали?
Растяпыч и Леха дружно замотали головами. Есть у оружия такое интересное свойство. Когда его нацеливаешь на человека, тот становится очень внимателен и послушен.
— Ну-ка, дай глянуть, что вы в него насмотрели, — протянул Буек руку.
Леха с готовностью подал ему бинокль. Боевик взял его и перевел взгляд на пляж.
— Да, видимость напоминает мне ваши рожи, такая же убогая, — констатировал он и протянул бинокль, но как-то неловко.
Тот упал в воду.
— Ой, утоп! Ничего страшного. Зачем покойнику бинокль, верно я говорю? — «утешил» он Леху, вновь наведя на парня оружие. — Молись, если умеешь.
Леха молиться не стал. Совершив головоломный кульбит, он сиганул в озеро. Буек с некоторой тревогой наблюдал за тем, как молодой человек лихорадочно греб под водой. Успокоился он, лишь когда Леха вынырнул на поверхность, оглянулся и торопливо поплыл к берегу, до которого оставалось метров сто. Парень хорошо держался на воде, и одежда ему почти не мешала.
— Выживет, — решил Буек и повернулся к Растяпычу. — Повезло твоему дружку, лень мне за ним гоняться. Ладно, одним грехом на душе будет меньше. Давай!
— Что давать? — дрожащим голосом спросил Растяпыч.
— Я уже говорил — молись.
— Только я буду долго.
— Тогда я за тебя. Аминь, — произнес Буек и нажал на курок.
— Ой, убили! — завопил Растяпыч, хватаясь за ногу.
Резиновая пулька угодила ему в бедро. От резкого сильного удара нога онемела. Растяпычу показалось, что у него раздроблена кость. Он испуганно опустил глаза, ожидая увидеть лужу крови. Крови не было. Была маленькая лужица воды, в которой судорожно билась одна из пойманных Лехой плотвичек. Растяпыч перевел взгляд на туловище. Может, пуля угодила туда, а болью почему-то отозвалось бедро.
— Пуля резиновая, — вдоволь натешившись изумлением Растяпыча, сообщил Буек. — Но если вы еще раз припретесь сюда с биноклем, буду стрелять настоящими.
Он повернул катер в сторону пляжа. Скорее бы наступил вечер. У Цыпы — так между собой боевики звали Марципанова — сегодня расслабон с одним из областных начальников. Как водится, нальются коньяком и между тостами обсудят свои дела, на которые Буйку глубоко плевать. Главное, что хозяин свалит, давая свободу.
