Тут ожил переговорник, Буйку велели менять курс, двигаться к причалу. Вскоре туда вышел Игорь Леонидович. Боевик едва сдержал ликующую улыбку. Цыпа действовал строго по намеченному плану. И флаг ему в руки. Он взял на борт хозяина и доставил его к берегу. Поодаль Буек заметил сладкую парочку — горе-подглядывателей, вытаскивающих на берег лодку. Мужики сами напросились. Если бы продолжали спокойно рыбачить, вернулись бы домой с уловом. Уловом? Тут Буек вспомнил, что заметил в лодке одну-единственную рыбку. И никаких признаков садка. Странно? Неужели это и все, пойманное ими с утра? Или они потеряли садок во время бегства?
Но Буек оставил размышления на эту тему. Он даже не подозревал, насколько она важна для их будущего. Сегодня для него существеннее было другое.
После ужина боевик вышел к тренировочной площадке. Вскоре он увидел стройный женский силуэт. Буек сделал несколько шагов навстречу. Теперь он мог разглядеть хорошенькое личико Ирочки Вершининой. Девушка радостно улыбнулась. Буек нежно обнял ее и привлек к себе.
— Так невыносимо. Мы все время рядом и не можем встречаться, — прошептала девушка.
— Ничего, скоро все изменится, — ответил боевик…
Однажды вечером Буек, Муфлон и Абрам медленно прохаживались вдоль сетки.
— Тоска, — зевнул Муфлон и достал очередную сигарету.
Абрам последовал его примеру. Он чиркнул зажигалкой и сказал, выпуская дым:
— У Цыпы телик от движка работает и тарелка. Сто программ ловит. А мы от скуки загибаемся.
— Точно, — поддержал его Муфлон. — Дежурство — тоска смертная, а свободное время не знаешь куда девать.
— Книжки надо читать, — посоветовал Буек.
— А где их взять? — спросил Муфлон. — На всю ораву десять книжек.
— Я, когда читаю, сразу засыпаю. Это у меня со школы, — добавил Абрам.
— Напиться бы хоть разок. Но так, чтобы до полной отключки. Засандалить бутылочки две водки. И пошел куда подальше Цыпа с его запретами, — сказал Муфлон.
— Размечтался. Это ты пойдешь далеко и без пищи. Хотя нет. Зачем ходить? Тебя прямо здесь и закопают, — Буек указал в сторону леса. — Там укромных мест хватает.
Муфлон осуждающе посмотрел на него и вдруг радостно оскалился:
— Слушай, кореш, ты ведь сейчас баб тренируешь.
— Да, — подтвердил Буек очевидный факт.
— Почему бы тебе не совратить одну из них?
— Ага! — подхватил замечательную мысль Абрам. — Ты у нас известный Квазимодо.
— Не Квазимодо, а Казанова, темнота! Сразу видно, что над учебниками засыпал.
Муфлон шутливо ткнул кореша в бок. Абрам недовольно засопел.
— Допустим, совращу. А вам-то какой интерес? — поинтересовался Буек.
— Большой. Ты ее совратишь, приведешь в условное место, а мы ее хором трахнем.
— Ты че, самый хитрый, да? Она потом Цыпе на меня бочку покатит, и он ввалит мне по самое не балуй.
— Не ввалит. Цыпе главное, чтобы бабье на арене месилось. А что сделается спортсменке, если ее отнерестят трое мужиков?! Они все здоровые, как лоси, каждую можно целым взводом трахать. Нас она даже не почувствует.
Фраза «здоровые, как лоси» навела Абрама на опасливую мысль.
— Ты, Буек, молотобойку и штангистку не совращай. Они же могут запросто во время секса голову свернуть. И никакого кайфа не почувствуешь.
— С чего вы решили, что я буду кого-то совращать? Раскатали губешки! Закатайте обратно!
Но приятели дружно насели на Буйка, то обещая немыслимые блага, то угрожая навеки рассориться в случае отказа. Под их напором Буек использовал последний аргумент:
— Я уже подкатывался к гимнастке, но она меня пробросила.
— Че ты из себя мальчика строишь? Подумаешь, его пробросила гимнастка. Так кроме нее полно других баб. Кто-то обязательно западет на такого видного пацана, — подвел итог дискуссии Муфлон.
Буек и сам подумывал о коротком романчике с одной из пленниц. На Юрьевой свет клином не сошелся, девушек хватало. Буек внимательно осмотрелся и надолго потерял покой. Как же он раньше не заметил Ирочку Вершинину! Да, гимнастка отличалась яркой внешностью, но красота Ирочки была намного изящнее, утонченнее. Черты ее лица будили в первую очередь нежные, возвышенные чувства. Буек, получивший высшее образование, испытывал эстетическое наслаждение, глядя, как Ирочка ходит, улыбается, разговаривает с подружками. Увы, эти моменты были так редки. Буек несколько дней искал возможности для разговора, и удача улыбнулась ему. Он начал с незатейливого предложения:
— Вам, наверное, скучно вечерами. Хотите, я принесу книжку?
— Да, по книжкам мы истосковались. Нам дают только убогие журналы.
В скромной библиотечке боевиков имелся один дамский роман. Буек принес его Ирочке. Естественно, другие обитательницы дома тоже захотели его прочитать. Девушка чувствовала себя неловко, она причиняла неудобства своему благодетелю. Буек успокоил ее, заверив, что роман девушки могут оставить себе, среди мужчин отсутствовали любители такого рода чтива. Он заметил, что у девушки грустное настроение.
— В чем дело, тебя кто-то обидел? — спросил он, переходя на «ты».
— Нет. В книге люди живут, как хотят, ездят по всему миру, занимаются любимыми делами. А мы здесь сидим в заточении и ждем самого страшного.
