Вне досягаемости полностью

Я до сих пор помню, как впервые пришла на работу и надеялась, что меня заметят. Мечтала, чтобы начальник увидел во мне потенциал, а не просто молодую девчонку, которая ничего не смыслит.

Только по пути в конференц-зал я понимаю, что Элиза так и не успела рассказать мне подробности про Риггса. Жаль, что я не прихватила папку, чтобы почитать его биографию по дороге к отцу.

Нельзя же винить девушку за то, что ей хочется быть в курсе, когда ей предстоит произвести впечатление на кого-то!

Когда я оказываюсь у нужного кабинета, встреча уже в самом разгаре, поэтому мне приходится стоять в дверях и ждать, когда беседующие пригласят присоединиться. Спенсер сидит спиной ко мне, его широкие плечи плавно вздымаются, руки сложены на столе перед ним. Отец что-то говорит, а гонщик медленно кивает.

Нервничает ли он? Или осторожничает? Боится снова потерпеть неудачу? Вероятно, все это сразу.

И почему я вообще задаюсь такими вопросами?

Наверное потому, что должна.

Отец возлагает на Риггса большие надежды. Он мне, конечно, не нравится, но, похоже, нравится всем остальным.

Папа смеется и мое внимание тут же переключается на него. Невооруженным взглядом видно, как комфортно он чувствует себя в этой роли. Босс в компании «Моретти» – это его работа, но больше всего отец любит общаться с гонщиками, обсуждать спорт и быть на связи с теми, кто делает этот мир настоящим, а не сидеть за столом в офисе. Все это видно по его выражению лица.

Его улыбка становится шире, когда он замечает меня.

– Ками. Заходи. – Он протягивает руку, приглашая войти, в то время как мои глаза целиком и полностью прикованы к Спенсеру Риггсу.

Какой же он себя поведет?

– Спенсер Риггс, это моя дочь – Камилла Моретти. Она отвечает за маркетинг.

Его ноздри слегка раздуваются. Он быстро сжимает челюсти. Мышцы на шее напряжены.

Я должна отдать должное Спенсеру. Он хорошо скрывает свой шок. Я даже не получила того удовлетворения, на которое рассчитывала, при виде его ошарашенной физиономии.

Вот дерьмо.

Даже его голливудская улыбочка и протянутая для приветствия рука говорят о том, что он прекрасно контролирует ситуацию.

– Приятно познакомиться, Камилла. С нетерпением жду возможности поработать с вами.

Наши взгляды встречаются, и я изо всех сил пытаюсь не обращать внимания на тепло его руки и на то, как резко участился мой пульс.

– Поздравляю с назначением, Спенсер…

– Зовите меня Риггс. Все так зовут.

Я киваю.

– Добро пожаловать в команду. Очень хочу увидеть, на что вы способны.

На его щеках появляются ямочки, когда он отпускает мою руку.

– Думаю, моих способностей хватит на все.

– Здесь все по-другому. Не так, как ты привык, – говорю я, пытаясь подколоть. – Справишься?

– Не беспокойся за меня. Я со всеми задачами справляюсь.

В уголках его губ появляется улыбка, и, клянусь Богом, он флиртует со мной прямо на глазах у отца.

Флиртует с женщиной, которая не в его вкусе.

Знай я всей правды, никогда бы не поцеловала тебя во второй раз.

– Думаю, мне просто нужно понять, какие карты на руках у нашей новой гоночной звезды, верно?

Он издает смешок и качает головой.

– Я не против.

Мы слишком долго буравим друг друга взглядом, прежде чем я резко перевожу взор на отца. У него странное выражение лица – глаза сощурены, верхняя губа приподнята – будто он пытается разгадать ребус.

– Итак, Риггс. – Его улыбка вновь наполняется очарованием. – Камилла – наш гуру маркетинга. И моя дочь, но, пожалуйста, не считай это предосудительным.

– Конечно, сэр. – Он подыгрывает и посмеивается.

– Сегодня ее первый официальный рабочий день, и я помогаю ей вступить в должность. Она будет привлекать внимание общественности к твоей деятельности. Люди должны узнавать в тебе пилота «Моретти». Тебе предстоит создать образ и подкрепить его своим талантом.

– Отлично, – говорит он, еще раз взглянув в мою сторону, прежде чем вновь обратиться к отцу. – Я предоставлю ей все необходимое.

Я едва не закатываю глаза. Его обаяние и намеки так же действенны, как и брехня, которую он несет.

Типичный мужчина. Не стоит тех хлопот, сложностей и усилий.

Он смотрит на меня и самодовольно ухмыляется. Ну почему он не урод?

Тогда бы мое тело не реагировало подобным образом и не предавало бы меня. Я перестала бы на него пялится, вспоминая, каково это – чувствовать прикосновение его губ к моим.

Возьми себя в руки, Ками. В железную, твердую хватку. Этот мужчина явно незрелый и озлобленный, раз так эгоистично обращается с женщинами. Вспоминая о поцелуях с ним, нужно учитывать эти его недостатки. Эти… красные флажки.

Как же иронично. Я всю жизнь ненавидела то, что мое тело никак не реагирует – даже на мужчин, которые, казалось, были мне небезразличны, – а теперь, когда тело откликается, меня это выводит из себя.

Хотя, в моем случае приходится довольствоваться малым, но хвататься за первого встречного я не собираюсь.