Глупо, что это
Я внимательно изучаю Риггса. У него сильные руки, загорелая кожа, широкие плечи. Серые глаза ярко сияют, а на подбородке виднеется пробивающаяся щетина.
И хотя все это само по себе притягивает, Риггс держится так, что это только добавляет очков к его привлекательности. Решительный. Немного высокомерный. Очень харизматичный.
Все, что мне нравится в мужчинах, но не нравится в нем.
Риггс встречается со мной взглядом и улыбается, будто знает, что я о нем думаю.
Мое первое желание – отвернуться. Этот парень только что пытался откупиться от меня внизу. Но я не отвожу взгляда. Принимаю вызов.
Моя работа – укреплять позиции «Моретти» в «Формуле‐1» и на мировом рынке. Продвигать
– Ну, раз я вам больше не нужна, – говорю я, направляясь к двери, но папа жестом просит меня остаться. Вот отлично. Только этого не хватало.
– Рад, что ты с нами. Жду не дождусь, когда ты приступишь к работе. А теперь давайте обсудим график…
Она раздражает.
Ее парфюм. Ее надутые губки. Ее едкие шутки, которые, по ее мнению, должны демонстрировать крутость, но на самом деле, показывают лишь интерес ко мне.
Кажется, проблем с ней не оберешься.
Поскольку нет ничего хуже, чем женщина, борющаяся с тем, чего на самом деле жаждет. Это делает ее иррациональной. Язвительной. Полной решимости победить, хотя противостоит она самой себе.
Не стану отрицать, что она привлекательна. Когда я увидел ее тогда, в баре, то был заинтригован. Светло-карие глаза обрамлены густыми ресницами. Темные волосы собраны в изящный хвост и говорят о том, что настроена она серьезно.
Мои пальцы подергиваются, когда я вспоминаю, как касался ее руки.
Не могу не признать, что она хороша в своей утонченной и стильной манере. Достаточно хороша, чтобы мне стало любопытно, что скрывается под всей этой мешковатой одеждой. Хотя, по сути, это не важно. Она дочь босса, и я знаю, где проходят границы. Работа с «Моретти» для меня слишком важна, чтобы отвлекаться по пустякам.
Однако наша стычка перед друзьями не вызывает ничего, кроме чувства стыда.
По крайней мере, я могу уважать ее за это и за хитрые подколы во время последнего разговора. Заслужил ли я подобное отношение? Да. Возможно. Но, черт возьми, неужели парню теперь и повеселиться в баре нельзя? Без сомнения, она и ее подружки рассматривали каждого посетителя мужского пола и гадали, какого размера его член, а затем отшивали всех на основе своих предположений. Разве это не одно и то же?
И если бы я знал, что она чертова Моретти, то, вероятно бы, не стал втягивать ее в споры с приятелями.
Хотя, к черту все это. Лгу сам себе. Все равно бы ее использовал. Она оказалась именно тем человеком, кто мне нужен был для победы, и никаких угрызений совести я не чувствую. И не буду врать себе: она определенно умеет целоваться.
Наш поцелуй, несомненно, попал в топ‐5 из всех, что у меня были. Плохо ли это, что одно только воспоминание о нем и ее вид заставляют мой член твердеть прямо под офисным столом?
– Другими словами, он будет восстанавливаться, но точных сроков нет.
Я возвращаюсь мыслями к текущему разговору. К Карло Моретти и его речах о травмах Максима. К тому, о чем я не должен думать и на чем зацикливаться, если собираюсь сесть за руль, за которым только что пострадал мой друг.
– Он крепкий паренек. Выкарабкается. Надеюсь, обойдется без длительных последствий.
– По крайней мере, мы знаем, что наши машины максимально безопасны. Но с огнем ничего не поделаешь.
– Страшный сон каждого пилота.
– Хватит о страшных снах. – Карло хлопает в ладоши, а затем сжимает их в кулаки. Камилла резко поднимает голову, ее взор тут же натыкается на отца. В ее взгляде есть что-то странное, но я не обращаю на это внимания, отвечая на добрую улыбку Карло. – Значит, теперь у тебя есть все, что нужно?
– Кажется, да. Спасибо. Просто… нужно все хорошенько обдумать.
Он кивает, ностальгически улыбаясь.
– Знаешь, в этом здании, которое хранит большую часть нашей истории, отлично думается. Обязательно прогуляйся тут. Пропитайся атмосферой.
– Так и сделаю. Спасибо.
Его взгляд ненадолго задерживается на Камилле. Между ними происходит какой-то невербальный диалог, который я не могу разобрать, прежде чем он снова поворачивается ко мне.
– С моей точки зрения, когда ты впервые оказываешься на стартовой прямой как гонщик «Формулы‐1», твое прошлое стирается. Новый старт. Мы, в семье Моретти, в зеркала заднего вида не смотрим. Только вперед. Если бы каждый раз нам напоминали о прошлом, никто бы не получил и шанса продвинуться по жизни. Ошибки делаются, чтобы мы могли на них учиться.
