– У нас в запасе целая неделя, так что мы внедрим тебя во весь процесс. Как только машина будет полностью готова, я ознакомлю тебя с показаниями датчиков.
– Спасибо, Хэнк.
Я подъезжаю к отметке пит-пойнта и глушу двигатель. Члены экипажа толпятся вокруг машины, но я решаю посидеть минуту-другую внутри. Я не снимаю руль, не отцепляю ремни безопасности. Вместо этого просто сижу в шлеме, и, держа руки на руле, опускаю визор так, чтобы скрыть глаза. Хочется привести мысли в порядок.
Я вспоминаю каждый не пройденный финиш, каждую гонку, где я соревновался на своем второсортном картинге. Меня преследовали несбыточные ожидания и осуждения из-за моей фамилии, но я все равно умудрялся приходить к финишу первым. Мучительные сомнения. Бесконечная преданность делу. Желанные подиумы.
И, черт возьми, я, наконец-то, здесь.
Но расслабляться не следует. Разве не это твердил мне Ари? Разве не это я знаю не понаслышке? Привыкать к успеху нельзя, ведь потом будет гораздо тяжелее смириться с его потерей, чем просто мечтать о нем, так и не изведав вкуса победы.
Но у меня его не отнимут.
Не в этот раз.
Ощущения просто потрясающие. Все на своем месте. И да, нервы у меня на пределе, и, без сомнения, стошнит перед первой гонкой, но я наконец-то
Пусть Максим поправляется. Ладно. Здорово. И пусть возвращается на свое место, но только после того, как все увидят, на что я способен.
Ходят слухи, что двое гонщиков могут уйти в конце сезона. Я хочу занять одно из этих мест и буду сражаться за них изо всех сил.
Ко мне тянутся руки, чтобы помочь расстегнуть ремни безопасности. В голове буря мыслей, но я держусь за них с той же решимостью, как и раньше, и вылезаю из машины.
Сняв шлем и балаклаву, я провожу рукой по волосам и жду, когда подойдет главный менеджер команды, Омар.
– Как ощущения?
– Все прошло быстро и легко, – отвечаю я. Чувствую, что мне будут постоянно задавать вопросы о том, как все прошло, пока я не покажу хорошее время на круге. Лишь тогда они успокоятся и поймут, что пригласили правильного человека. – На прямой разгоняется супер. Нужно привыкнуть к тормозам. В поворотах я старался осторожничать, но это только потому, что хочу понять, где границы, прежде чем окажусь вплотную к стене.
– Лучше и не скажешь. Ты только недавно здесь, поэтому это нормально. – Он поправляет кепку, пока мы идем по гаражу.
– Еще пару дней, и я ко всему привыкну. Сокращу время прохождения круга.
Омар кивает и хлопает меня по спине.
– Вот это я люблю слышать. Теперь идем внутрь, нужно с показателями поработать. Они и подскажут, какие небольшие изменения можно внести, чтобы достичь лучших результатов.
– Поскорее бы узнать больше.
– Это ты сейчас так говоришь. Просто подожди, пока не придет время ко сну, а все данные будут крутиться в башке, да так, что фиг уснешь.
– Пускай крутятся, я жаловаться не стану, – отвечаю я, когда мы идем из гаража к паддоку. Обычно в этом месте наша логистическая команда организует зоны для гостей, но поскольку сейчас не гоночный уик-энд, вероятно, они уже вывезли все оборудование на следующую гонку.
– Они разрешили нам устроить здесь офис, – говорит Хэнк, открывая дверь, за которой стоят множество столов с компьютерами и гарнитурами. – Давай обсудим кое-что, пока Аня не увела тебя.
– Аня? – У меня в голове крутится тысяча лиц и имен людей, с которыми я успел здесь познакомиться и уже сбился со счета.
– Твоя пиар-менеджер. Еще не встречался с ней? Она же твоя правая рука. Будет записывать все интервью и следить за расписанием. Ну и контролировать твое перемещение.
Одним словом, новая Фонтина, но с гораздо большим размахом.
– Я глянул твое расписание. Работы завались. После Ани у тебя физиотерапия. Затем собрание с командой по поводу бокса. Потом нужно выкроить время на симулятор, чтобы подготовиться к предстоящей гонке на новой трассе. Ты готов вообще?
– Я ждал этого шанса всю свою жизнь.
– А теперь иди, сними это, – говорит он, имея в виду мой темно-синий костюм, который остался от старой команды. – Мы здесь предпочитаем красный.
– За нашего брата от другой матери. За нашего друга. За человека, который только что получил шанс всей своей жизни. Это наша последняя возможность повеселиться вместе, прежде чем ему придется держаться молодцом до конца сезона, – кричит Мика, стоя на кухонном стуле в толпе людей, заполнивших мой зал.
Некоторых я знаю.
Некоторых нет.
А остальные… Кто они вообще, блин, такие?
– Придется держаться молодцом? Это мне-то? – фыркаю я, хотя, черт возьми, именно так и планирую себя вести.
Это моя последняя тусовка. Последний поцелуй на прощание со всеми вечеринками и алкоголем на неопределенный срок. Не то чтобы я часто тусовался, но иногда позволяю себе расслабиться.
А потом я заплачу за это, поскольку вечеринка не освобождает меня от кардио и тренировок, запланированных на следующий день. Я даже сделаю их дважды, чтобы наказать себя.
– Да ты молодцом продержишься максимум три дня, – говорит Джуниор.
