– Любого человека взбесит, когда собственные губы случайно выбалтывают правду, – говорит он, поднимая брови, словно намекает, что и наши губы проделывали то же самое за то короткое время знакомства. – Все в порядке. Окей? Я уже и забыл, что ты сказала.
– Я все еще хочу, чтобы земля разверзлась, ей-богу, – говорит Элиза, но поднимает голову и встречает его ободряющий взгляд. – Но спасибо за поддержку.
Он кивает, а затем указывает на фотку, которая мне нравится больше всего.
– Лучше использовать ее.
– Оу, а ты теперь гуру маркетинга? – спрашиваю я, желая снова вбить клин между нами, который разрушила его доброта к Элизе. Сидя здесь и глядя на Риггса, мне остается лишь теряться в догадках, почему все так.
Однако это самообман.
Все я прекрасно знаю.
Что-то в Спенсере пугает меня. И пугает так, что я сама путаюсь в собственных чувствах. Я встречалась с ним лишь несколько раз с тех пор, как мы впервые познакомились. Хотя я сознательно избегала общения с ним, это не возымело эффекта, поскольку каждый раз я оставалась в недоумении относительно своих реакций на Риггса, а вскоре и вообще начала сомневаться в своем здравомыслии.
Его присутствие похоже на перышко, которое скользит по моей коже. Это вызывает мурашки, а в то же время мне хочется отмахнуться от подобного ощущения. Или, лучше сказать, присутствие Риггса – словно статическое электричество в воздухе перед ударом молнии.
Оно здесь. Ты не можешь его увидеть, но прекрасно чувствуешь. Все тело на него реагирует.
И хотя я не хочу таких реакций, они происходят, несмотря ни на что.
Игнорируя комментарий, он встает между мной и Элизой и наклоняется над столом, чтобы рассмотреть фотографии поближе.
– Не гуру, конечно, но знаю, что привлекает внимание людей, и эта фотка подойдет отлично.
Я немного сдвигаюсь на стуле, чтобы создать дистанцию. Не хочу чувствовать его парфюм. Не хочу видеть темные вкрапления в его светло-серых глазах. Не хочу ощущать, как его рука случайно касается моей.
И судя по тому, как Риггс на меня смотрит, он прекрасно понимает, что делает.
– Почему? – не знаю даже, что сама имею в виду: его мнение о фотографиях или то, почему он все время меня трогает.
На губах Риггса появляется легкая улыбка.
Он
– Мы будто бы хороший и плохой коп. Эндрю знают все, а мое лицо еще не знакомо. Контраст – это то, что людям нравится. Мы команда, но выглядим так, будто готовы убить друг друга на трассе. – Он пожимает плечами. – Сделай меня плохим парнем. Пофиг. Победа злодея всегда делает больше шумихи.
– Ты новенький в «Формуле‐1» и согласен быть антигероем?
Он снова пожимает плечами.
– Можешь любой ярлык повесить. Мне все равно, как меня представят публике, потому что ситуация и так сложная. Зрители привыкли к Максиму, и теперь мне нужно завоевать их симпатии, несмотря на то, что некоторых мужчин взбесит, когда их подружки и жены будут приходить на гонки из-за меня. Еще есть Эндрю, который никакого напряжения не создает, тогда как моя персона – что-то новое, яркое и, возможно, противоречивое.
– Вот это да. Высокого ты мнения о себе.
– Не особо. Просто знаю, как устроена эта игра. К тому же, я собираюсь доказать свою ценность на трассе. Именно это я обещал тебе. – Он смотрит на меня и кивает. – Тут-то все противоречия и исчезнут.
Зевок появляется из ниоткуда, как это часто бывает, и я безуспешно пытаюсь его подавить.
Риггс приподнимает бровь и встает в полный рост, конечно же, выставляя свою промежность прямо в поле моего зрения.
– Извините, – говорю я, пытаясь снова сосредоточиться на работе.
Теперь Риггс разворачивается, присаживается на стол между нами и смотрит мне в глаза.
– Заскучала?
– Дело не в этом. – Я быстро качаю головой. – Сосед всю ночь не давал мне покоя. Музыку врубил на всю громкость, а другие соседи стучались ко мне, когда пытались найти его квартиру.
– Мы оба знаем, что ты не боишься ругаться с людьми, – говорит он. – Так почему ты не пошла и не высказала все этому меломану?
Я бросаю взгляд на Элизу, ее брови нахмурены. Небось, удивилась, откуда у Спенсера Риггса такая информация про меня.
– Я только переехала. Последнее, что мне нужно – это портить отношения с соседями. Они могут пригодиться. Посылки на мое имя получить, когда я буду в отъезде. Ну и всякое такое.
– Скажи ему, что твой папа – полицейский. И, мол, он часто проезжает мимо, чтобы проверить, как дела у его маленькой дочурки.
– Он легко догадается, кто мой отец, когда фамилию узнает.
– Соглашусь. – Он кивает. – Но я все равно за то, чтобы как следует отчитать этого негодяя. Похоже, ты злишься, когда устала. И, кстати, сон помогает выглядеть лучше.
Я вижу, что он заигрывает и ищет возможность подшутить. А вот Элиза к этому не готова – ее глаза широко раскрыты, а челюсть с каждым шагом Риггса к двери отвисает пуще прежнего.
Я фыркаю.
– Значит, тебе следовало бы спать по двадцать четыре часа в сутки.
– А вот моя публика другого мнения, – он подмигивает. – Нужно от меня еще что-то, дамы? Моя обаятельная внешность? Или остроумный шарм? Может, мои непрошенные советы?
