Радовало то, что колеса не были спущены. Резина была твёрдая, как положено. Ну, почти. Я присмотрелся — а там, по всей видимости, бескамерка с герметиком. Технология, которая позволяла обходиться без традиционных камер. Вместо них внутрь покрышки заливался специальный герметик, который мгновенно запечатывал мелкие проколы. Интересно, что столько лет и держит.
Я провёл пальцем по боковой поверхности покрышки, отмечая отсутствие трещин, которые обычно появляются от старения резины.
— Невероятно, — пробормотал я. — Герметик должен был давно высохнуть.
— Может, кто-то использовал их не так давно? — предположила Вика, оглядываясь вокруг с новой настороженностью.
Я покачал головой:
— Вряд ли, слишком много ржавчины. Просто повезло.
В итоге сел на велосипед, осторожно проверил тормоза — они вроде работали — и оттолкнулся ногой от земли. Система пришла в движение, и я смог нормально двигаться. Колеса зашуршали по гравию и я крутанул педали, ускоряясь.
Вика пристроилась в хвосте на втором велосипеде, и мы аккуратно покатили по дороге. Первые несколько метров были неуверенными — тело будто вспоминало давно забытые навыки, руки привыкали к рулю. Но вскоре мышечная память взяла своё.
Получилось даже хорошо разогнаться, километров, наверное, под двадцать. Ветер бил в лицо, принося с собой запахи леса и наступающей ночи.
— Это всё быстрее, чем пешком идти, и не так громко получается, — крикнул я через плечо.
Вика что-то ответила, но ветер унёс её слова. Я оглянулся и увидел как она улыбается — впервые за всё время знакомства.
Но, отъехав буквально с полкилометра, что-то у меня заклинило в переднем колесе. Всё произошло в одно мгновение — колесо резко остановилось, заблокировавшись, руль вывернулся, и меня швырнуло через него вперёд.
Как в какой-то замедленной киносъемке я увидел, как приближается гравий, почувствовал, как напрягаются мышцы в инстинктивной попытке сгруппироваться. Благо щит сработал. Так бы всё лицо исцарапал бы о жёсткий гравий дороги.
— Вот и покатался, — пробурчал я, отряхиваясь и вставая.
Вика же притормозила рядом, изящно спрыгнув с велосипеда. Она окинула взглядом моё помятое состояние и не смогла удержаться от комментария:
— Рождённый ползать летать не может, — усмехнулась она. — Давай лучше по старинке, на своих двоих.
— Ну, по старинке так по старинке, — вздохнул я, рассматривая велосипед. Переднее колесо превратилось в восьмерку. — Хотел как лучше…
— А получилось как всегда, — тут же добавила она, закончив мою фразу.
Небо уже окрасилось в глубокие сумеречные тона, первые звёзды начали проступать на востоке. Воздух заметно похолодал, напоминая о приближении ночи со всеми её опасностями.
— Нам бы найти, где переночевать, — в который раз сказал я, глядя на горизонт, где едва виднелась полоса от зашедшего солнца.
— Ага, было бы не плохо, — кивнула Вика, соглашаясь, и поправила ремень рюкзака на плече.
И мы пошли дальше, оставив велосипеды у дороги — безмолвными памятниками нашей неудачной попытке ускорить путешествие.
Мы двигались на запад, чтобы хотя бы немножко было видно, куда идти.
Спустя минут десять хода, когда уже почти стемнело, я увидел на фоне уже серого горизонта, что что-то возвышалось над лесом. Тёмный силуэт отчётливо выбивался из общего горизонта и заставлял глаз зацепиться. Это была явно рукотворная конструкция — высокая и тонкая, она словно пронзала небо своим остриём.
— Смотри, — тихо сказал я, указывая в сторону странного объекта.
— Вижу, — так же тихо ответила Вика, всматриваясь в сгущающиеся сумерки. — Похоже на вышку.
Я сместил вектор движения в ту сторону. Вика, ничего не спрашивая, просто следовала за мной. Она двигалась удивительно тихо, словно призрак — ни одна ветка не хрустнула под её ногами.
Минут через двадцать, уже практически в потёмках, мы подобрались к когда-то бывшей вышке сотовой связи. В тусклом свете луны она выглядела как скелет какого-то доисторического чудовища — голые металлические конструкции, переплетающиеся между собой, уходили высоко в небо. Её ограждал, как и все остальные подобные объекты, забор из металлической сетки. Местами сетка проржавела и провисла, но в целом ограждение сохранилось.
— Подсади, — шепнула Вика, а я сложил руки в замок.
Она кивнула, поставила ногу на мои сцепленные ладони, и я одним рывком подбросил её вверх. Вика ловко ухватилась за верх забора, перекинула одну ногу, затем вторую и бесшумно спрыгнула на ту сторону.
— Твоя очередь, акробат.
Я подтянулся, уцепился за верхний край забора и перелез на другую сторону. Приземление вышло не таким изящным — я шлёпнулся на землю, подняв небольшое облачко пыли.
— Семь из десяти, — усмехнулась Вика. — За технику минус три балла.
— Ну что, полезли наверх, — сказал я, отряхиваясь и рассматривая уходящую в ночное небо конструкцию. — Других выходов нет. Внизу может быть опаснее.
Она согласилась, и мы начали восхождение. Металл был холодным и влажным от вечерней росы, местами скользким. Ржавые перекладины тихо поскрипывали под нашим весом. Мы поднимались медленно, тщательно проверяя каждую опору, прежде чем доверить ей свой вес.
