— Нам нужно уходить с этой территории, потому что, насколько я понял, именно на этой земле заправляют те самые гопники, которые за нами охотились.
Вика оглянулась по сторонам, словно те могли притаиться за ближайшими развалинами.
— Ты знаешь, Глебушка, тут, скорее всего, даже не за нами, а за тобой охотятся. Я так, под раздачу попала.
Я поднял на неё взгляд и просто сказал:
— Тебя никто не держит. Я себе поставил цель, я к ней дойду.
Она фыркнула, закатив глаза:
— Тоже мне, обидчивые нашлись.
Напряжение между нами разрядилось так же быстро, как и возникло. Странно, но за этот короткий период мы уже начали понимать друг друга лучше. Может, так действует ощущение опасности — сближает случайных попутчиков, делает их почти союзниками.
Мы направились в южном направлении. Дорога петляла между холмами, поросшими жёсткой травой. Вдалеке виднелась темная полоса леса, но до неё было ещё идти и идти.
— Надеюсь, что когда-то, с этой территории, подвластной фракции этих уродов, мы всё равно выйдем, — я попытался подбодрить и себя, и Вику.
По дороге Вика размышляла вслух:
— Если добраться до нормальных кочевников, то можно было бы кого-то отловить и с помощью моей способности провести допрос на тему информации о выживших из этого списка.
Я невольно вздрогнул, вспомнив, как она использовала свою способность ранее. Это было… пугающе. Но эффективно, тут не поспоришь.
Это была вполне рабочая схема:
— В принципе, других вариантов у меня и нет. Как думаешь, — сказал я, — почему система вообще создала этот список? Какой в нём смысл?
Вика помолчала, обдумывая ответ.
— Знаешь, я много об этом думала, — наконец сказала она. — Кто-то говорит, что это своего рода игра, развлечение для системы. Другие считают, что люди в списке знают что-то важное, что-то, что может угрожать системе. Третьи уверены, что это просто способ контроля — заставить людей бояться, охотиться друг на друга, не давать объединиться.
Она пожала плечами:
— Лично я склоняюсь к третьему варианту. Разделяй и властвуй — старый как мир принцип.
Я кивнул, обдумывая её слова. В них был смысл.
Мы уже часа три шли по лесу, по едва видимой тропинке. Каждый был погружён в свои мысли. Шли молча.
И вот, выйдя на опушку, я вдруг услышал какой-то странный звук. Резкий, металлический, совершенно неуместный среди природного спокойствия. Показал жестами Вике остановиться, та замерла и тоже прислушалась. Звук нарастал.
— Что это? — прошептал я, едва слышно.
Вика только пожала плечами, её глаза настороженно осматривали опушку.
А спустя несколько минут мы увидели, что в нашу сторону мчится какой-то автомобиль. Он появился из-за поворота лесной дороги — грязный, с вмятинами на бортах, но явно хорошо обслуженный. Двигался он целенаправленно, словно точно знал, куда направляется.
— Опять эти ублюдки, — шикнула Вика. — Прячемся.
— А может, это к лучшему, — сказал я, не особо веря собственным словам, но мысль промелькнула, и я не смог её удержать.
Но тем не менее мы сместились за деревья, где рядом был большой кустарник. Густая листва скрыла нас от посторонних глаз, но мы всё ещё могли наблюдать за происходящим через просветы между ветками.
Автомобиль приближался. И спустя непродолжительное время было видно, что это какой-то пикап. Причём на крышу которого был установлен пулемёт. Почему-то в памяти всплыло, что это «Корт». Тот ехал в нашу сторону, словно гончая, взявшая след.
— Как думаешь, они нас видят? — спросил я Вику.
— Не знаю, видят ли сейчас, но уверена, что парой минутой ранее они нас срисовали, — её голос был спокоен, но в глазах читалось напряжение. — Давай сместимся немного.
Мы углубились в лес и сместили позицию метров на пятьдесят. Каждый шаг был осторожным, рассчитанным — никаких резких движений, никакого шума. Ветки под ногами словно решили нам помочь и не издавали ни звука, когда мы на них наступали.
Пикап же продолжал двигаться в ту сторону, где мы не так давно были. Что странно, звук двигателя практически не было слышно, больше слышалось взаимодействие шин с дорогой. Только шуршание камешков под колёсами и едва уловимое гудение.
— Неплохо они движки проапгрейдили, — сказал я, присаживаясь за поваленным деревом.
Вика кивнула:
— Да, научились за это время избавляться от лишнего шума. Умные суки, — она прищурилась, наблюдая за машиной.
Когда те подъехали метров на двести к кустам, в которых мы не так давно прятались, они спустили несколько очередей из пулемёта по нашему бывшему месту. Пули с визгом врезались в землю, срезали ветки, отскакивали от камней. Я вздрогнул, представив, что было бы, останься мы там. От нас осталось бы только мокрое место.
Я тут же вскинул калаш и несколько раз короткими очередями выстрелил по внедорожнику. Я ни в кого не попал. Пули ударили в борт, высекая искры, одна попала в стекло, оставив в нём паутину трещин.
— Прикрывай, — сказал я, оставив Вике калаш, а сам сменил руну щита на руну скорости.
Мне стало интересно, как она себя покажет? Я активировал руну — маленький светящийся символ на запястье, который теперь пульсировал зеленым светом.
Система тут же выдала сообщение:
