«Дорогая Ирина, – жадно прочитала Леся. – Ни ты, ни твой супруг, к сожалению, не отвечаете на мои телефонные звонки, а я испытываю потребность объясниться с вами, чтобы не осталось ничего непроясненного, никаких недомолвок. Итак!
Да, я уволил твоего мужа. Я долго старался мириться с его недостатками, практически несовместимыми с современным бизнесом: ленью, медлительностью, кропотливостью и дотошностью, переходящими в манию… С его полным неумением ладить с людьми, вести переговоры – словом, абсолютной неспособностью принести в копилку моей фирмы хоть какие-то дивиденды. Видит бог, я долго терпел, вразумлял его, пытался научить. Три года – вполне достаточный срок, чтобы убедиться окончательно: супруг твой никакой пользы моей компании принести не может, и его зарплата, более чем высокая, является для меня не чем иным, как прямым убытком.
Перед увольнением я вызвал его и попытался довести до него свои претензии – те, о которых я тебе сообщил, причем в весьма мягкой форме. Однако вместо того чтобы внять им, Семен вспылил, начал мне угрожать и даже заявил, что отныне между вашей семьей и мною все кончено. Сперва я думал, что его слова о разрыве между нами – пустая угроза, вызванная стрессом. Неужели, думал я, он и ты настолько неблагодарны, что решили забыть, что именно я протянул вам в самые трудные для вас годы руку помощи? Что я взял твоего мужа – без соответствующего образования, без опыта работы – в свою компанию на очень солидную зарплату? Что, по сути, только благодаря мне вы сумели пережить непростое время реформ?
Однако его – и твое – упорное молчание доказывает, что вы оба и в самом деле всерьез обиделись на меня. Вот уж воистину! Не делай добра – не получишь зла! Не буду еще и еще раз объяснять, что увольнение твоего супруга – мера вынужденная. И я очень, ОЧЕНЬ надеюсь, что оно, в конце концов, не скажется на наших с тобой (и с ним) отношениях, и мы, как подобает добропорядочной семье, станем поддерживать если не теплые отношения, то хотя бы сохранять их видимость.
Теперь, дорогая Ирина, ход за тобой! И я очень надеюсь, что ты, со свойственной тебе дипломатичностью, сможешь убедить своего супруга не держать зла. И меня хотя бы для начала не бойкотировать.
Остаюсь всегда преданный тебе,
И.».
Больше на листе ничего не было – ни полного имени автора, ни даты.
Леся покачала головой. Вот какие, оказывается, почти шекспировские страсти бушевали в семье Васечки! Она была практически уверена, что адресат письма – мать Васечки. Соседка упоминала, что ее зовут Ириной. А супруг Семен, о котором идет речь в эпистоле, скорее всего, его отец. Вася ведь представился в воскресенье по отчеству: «Василий Семенович».
