– Я не обвиняю, я просто говорю:
– Но то, что Брагин действительно в той истории замешан – просто твои домыслы.
– Домыслы?! Ну хорошо, пусть домыслы. А история с моим отцом – вот уж точно не домыслы.
«Наконец-то Вася заговорил о том, что его действительно волнует», – подумала Леся и спросила:
– И что там с ним произошло?
– Эх, сейчас бы выпить… Нет, – спохватился Вася, – ты не думай, я не алкоголик, но просто слишком много стрессов сегодня… Жаль, ты мне тут, на моей же даче, пить запрещаешь… Ведь ты меня сегодня опять назад в Москву погонишь, да?
– Как я могу выгонять тебя из твоего же дома? – улыбнулась Леся.
– Значит, разрешается выпить?.. Ура!.. Ты не волнуйся, я на террасе лягу… Где там моя бутылочка красненького?
И молодой человек ринулся в дом. Вернулся с бутылкой, штопором и двумя бокалами. Ловко откупорил сухое, плеснул в бокал Лесе, потом налил себе. Выпил, закусил клубникой, блаженно откинулся на скамеечке.
– Ты хотел мне рассказать про то, что случилось с твоим отцом, – напомнила девушка. Она, разумеется, не стала говорить, что, благодаря найденному письму, знает версию событий, изложенную Брагиным.
– Знаешь, – печально сказал Вася (кажется, он сумел опьянеть с нескольких глотков вина), – я считаю, что Брагин в конечном счете моих родителей и погубил. Нет, я не буду говорить (а то ты меня опять в правовом нигилизме обвинишь), что мой дядя своими руками их убил. Убили их, наверное, пьяные хулиганы… Но то, что они в ту ночь на улице оказались – во многом дядюшкина заслуга… Просто когда он отца с работы вышвырнул, тот в такое отчаяние впал. Полная безнадега!.. Второй раз в жизни все с нуля начинать – он не выдержал. Ну и пить начал, конечно… И в ту ночь моя мама его от дружка вела, от очередного… Вот так, доктор наук, и не каких-нибудь простеньких, гуманитарных, а физмат, а вынужден был… Эх…
Вася досадливо махнул рукой.
Леся подумала, что в ничтожном состоянии его родителя скорее все наше государство с его реформами виновато, а не Брагин в одиночку, однако возражать не стала. Спросила, осторожно подбирая слова:
– Скажи… А когда родителей твоих убили… Ты где был?..
Вася криво усмехнулся.
– Все-таки ты, Леська, хорошим, наверно, следователем будешь… В тебе Шерлок Холмс дремлет. И временами просыпается… Хочешь, значит, узнать, есть ли у меня на ту ночь алиби?
Она смутилась, однако кивнула:
– Хочу.
– Ну, во-первых, мне тогда пятнадцать лет было. А во-вторых, случился этот ужас летом, и я в лагере тогда отдыхал, типа пионерском, или, по-новому, труда и отдыха. За сорок кэмэ от Москвы. Тебя такое алиби устраивает?
Он в упор посмотрел на нее, и Леся-таки покраснела и отвела глаза.
– Вполне.
– Вот и ментов устроило. Они ведь меня тоже тогда трясли.
Он налил себе еще вина и выпил.
– За моих родителей, пусть земля им будет пухом.
Лесе ничего не оставалось, как поднять бокал и, не чокаясь, пригубить вина.
– За них, – молвила она и участливо спросила: – А убийц так и не нашли?
Вася скорбно покачал головой:
– Нет. Ты же знаешь, как у нас милиция работает… Когда у тебя волосатой лапы нет или ты денег не платишь, они преступников особо искать не будут. Если только те случайно не засыплются…
– Да, я это знаю, – грустно сказала Леся. Вино оказало действие и на нее – она слегка захмелела. И потому у нее вдруг вырвалось полупризнание. То, о чем она еще никогда и никому не рассказывала. – Я, если хочешь знать, потому и на юридический пошла, и следователем хочу стать, хоть это сейчас и не модно, и непрестижно, но… Знаешь, когда
Вася внимательно посмотрел на нее. Его лицо разрозовелось от вина. Он спросил, очень тихо:
– А что с тобой все-таки приключилось, Леська?
Она вспыхнула, отвела взор.
– Извини, я не хочу этого рассказывать.
– Ну ладно, – с деланым безразличием проговорил Василий. – Но мы, кажется, не о тебе и не обо мне говорили, а о моем дядюшке.
– Да, – подхватила Леся, радуясь, что разговор соскочил с опасной для нее темы. – И о том, как он отца твоего подставил.
– Начну сначала, – кивнул молодой человек. – Брагин, когда из загранки вернулся, это году в девяносто втором было, стал по отношению к нашей семье из себя Санта-Клауса изображать. Приезжал постоянно, с целым ворохом подарков – и для мамы, и для меня, и для отца. А времена тогда, может, ты и не помнишь уже, были тяжелые. У отца в институте целый год зарплату не платили. И у мамы тоже. Не знаю, как мы вообще жили…
– Я тоже те времена застала, – кивнула Леся. – И очень даже прекрасно помню. – Грустно улыбнулась. – Мне лет шесть было. Мамочка мне однажды «Баунти» купила, и я так радовалась, и мама тоже, и такой она гордой была, оттого что наконец смогла позволить себе дочку побаловать…
